Я разозлилась на Макса за это испытание, но не потому, что он заставил меня сделать. Я злилась потому, что мне было приятно пристрелить этого человека. Конечно, это кукла, но ведь я видела в ней Абдуллу. Его звериные глаза, темные волосы, широкие скулы.
— Надеюсь, тебе никогда не придется стрелять в реальных людей. Но если такая ситуация возникнет, действуй, как сейчас, — холодно ответил мой наставник. — Я наверх, встретимся в гостиной.
Макс спешно покинул тир, а я осталась наедине с Эриком. Мы практически не общались в последние месяцы, и такой расклад меня вполне устраивал. Как и прежде, я не доверяла ему, поэтому хотела поскорее уйти из зала, но он меня остановил, схватив за руку.
— Стрелять научилась, молодец. Я не ожидал, что ты на такое способна, — пробасил он.
— Спасибо, — процедила я и хотела вырвать руку, но он лишь сильнее ее сжал.
— Я знаю, что ты говорила про меня Максу. Решила настроить его против меня?
— О чем ты? — испугалась я.
— Босс не просто так стал под меня копать, устроил слежку и провел полную проверку. Но я не идиот. Знаю, откуда ноги растут.
— Если Максим тебе не доверяет, значит, на то есть причины. Или это не так? — терять было нечего, я бросила вызов.
— Ты ни черта не знаешь. Предупреждаю по-хорошему, ко мне не лезь. Возись с соплячкой, настругай ему еще мальцов, стреляй тут в свое удовольствие, но про меня Максу ни слова. Усекла?
— Кто ты такой, чтобы мне приказывать?
— Я тот, кого тебе следует бояться, — прошипел он и, наконец, отпустил мою руку, — а теперь иди!
Я выбежала из тира в совершенном замешательстве. Эрик меня напугал до безумия, я лишний раз убедилась, что была права на его счет. Но как теперь быть с Максимом? Утаить, что его начальник охраны мне угрожал? Позволить врагу быть рядом со мной и, главное, рядом с Софи? Нет. Так поступить я не могла.
Максима я нашла в его кабинете на третьем этаже. В последние недели он проводил там много времени, решая какие-то важные вопросы, о которых мне, естественно, ничего не говорил. Он уже отошел от нашей небольшой ссоры в тире и обрадовался, увидев меня. Но я не подошла к нему, не поцеловала, как обычно. Усевшись в кресло напротив его стола, я дословно передала разговор с Эриком.
— Хорошо, что ты мне рассказала. Понимаешь, что утаивать такие вещи опасно. Эрик больше тебя не побеспокоит.
— Ты его уволишь? — спросила я, хотя мой вопрос подразумевал несколько иное увольнение начальника охраны.
— Что? Нет, — кажется, Максим не понял моего намека, — Эрик продолжит здесь работать, но тебя беспокоить не будет. Я поговорю с ним.
— И тогда он точно придушит меня в коридоре за то, что я тебе рассказала, — вспылила я, — и почему ты так ему доверяешь, что даже мысли допустить не можешь, что он окажется предателем?
— Во-первых, я не расскажу, что узнал об угрозах от тебя. Эрик прекрасно знает, что повсюду камеры. Во-вторых, я доверяю Эрику, потому что он один из самых верных людей, с кем приходилось работать. Три года назад я спас ему жизнь, — ответил Максим.
— Если так, то согласна, что Эрик, может быть, тебе благодарен, но человек человеку рознь. Если ты никогда бы не предал, то не значит, что и он поступит также.
— Я проверял Эрика. Он чист, — тихо произнес Максим.
— Значит, все же ты не слепо ему доверяешь?
— Милая, говори мне обо всем, что происходит. С остальным я сам разберусь, — ласково сказал мой мужчина, — а теперь извини, у меня много дел.
— Хорошо. Я буду в детской.
Полегчало ли мне от разговора с Максимом? Нисколько. Я только больше убедилась в своей правоте и теперь совершенно не знала, как вести себя с Эриком. В первую очередь я хотела оградить его от Софи.
Малышка играла в детской с куклами и животными. Она устраивала званый ужин и готовила вместе с куклой Аней суп и пирожные. Глядя на нее, невозможно было сдержать улыбки.
— Возьмешь меня с собой в игру? — спросила я, а малышка лишь грустно вздохнула, — что такое, милая?
— Ничего, — она отвернулась к игрушечной плите и стала помешивать выдуманный суп в кастрюльке.
Моя девочка все время грустила. Каждый день я приходила к ней, чтобы наверстать то упущенное время, из-за которого она чувствовала себя одиноко. Пока это получалось с трудом, но я не теряла надежду.
— Пончик, ко мне, — щенок резво запрыгнул ко мне на коленки, — пока Сонечка готовит, мы с тобой посекретничаем.
Малышка насторожилась, но потом снова стала готовить куклам. По ее замедленным движениям и украдкой брошенным взглядам я поняла, что она меня слушает.
— Представляешь, Пончик, твоя хозяйка грустит. Она переживает, что мамочка уехала, а еще почему-то думает, что мы стали любить ее меньше.
Соня стала расставлять на столике игрушечный сервиз так старательно, чтобы подольше задержаться рядом со мной. Она внимательно слушала мой монолог с собачкой, хоть и не признавала этого.
— На самом деле, Софи неправа. И ей нужно радоваться, только она этого не понимает. А ты, Пончик, знаешь, о чем я говорю?
