Собака спрыгнула вниз и громко залаяла, словно отвечая на мой вопрос, и тут Софи не выдержала и все-таки подошла ко мне. Она устроилась на полу у моих ног и стала гладить Пончика, не решаясь начать разговор.
— Сонечка, ты хотела у меня что-то спросить? — начала я, но девчушка отрицательно покачала головой, — ладно. Не хочешь со мной разговаривать — как хочешь… А вот я тебе завидую.
— Завидуешь? Мне? — она нахмурилась и исподлобья посмотрела на меня.
— Конечно, завидую. Тебя же все так любят: и мама, и папа, и дядя Слава, и дедушка, и Василиса, животные и подружки, и я тебя очень люблю. А скоро у тебя появится братик.
— Не хочу. Из-за него мама уехала, — пробормотала малышка.
— Знаешь, милая, я всегда хотела братика или сестренку. Представляешь, как здорово играть с малышом? Помогать его кормить, возить в коляске? Это куда интереснее кукол. К тому же, братик будет тебя очень любить, — я взяла Соню на руки и усадила себе на колени. Малышка не сопротивлялась и даже захотела меня обнять, но потом спрятала ручки в карманы.
— А мама вернется, когда он родится? Она разрешит мне с ним играть? — спросила Сонечка.
— Конечно. Твоя мамочка будет рада, если ты станешь играть с братиком или сестренкой. Когда он подрастет, вы обязательно подружитесь, — улыбнулась я, но тут же погрустнела, — тебе очень повезло, Соня, и братик будет, и все, кто дорог, тебя любят, даже если не всегда рядом. А вот у меня не так.
— Почему? — нахмурилась малышка и неожиданно стала заплетать мне косичку. Она смущалась, хотела пойти мне навстречу, но никак не могла, и сейчас ей нужен был хороший толчок.
— Потому что не все, кого люблю я, любят меня, — я опустила глаза, но не потому, что хотела казаться грустной, мне действительно было больно, что моя девочка так отдалилась. Если и сейчас ничего не выйдет…
— Это неправда. Тебя папа вон как любит. С тобой он больше времени, чем со мной.
— Это не так. Он хочет проводить время с нами обеими, но ты убегаешь в комнату или играешь с Булочкой и Пончиком. Тебя папа очень любит, и всегда будет любить, ведь ты его единственная дочка.
— А тебя еще деда любит. И Василиса. И Лиза, — загибая пальчики, начала перечислять Софи, а у меня на глаза навернулись слезы, ведь самое заветное она так и не сказала, — почему ты плачешь?
— Потому что тот, кого я люблю больше всех, меня не любит, обижает и не доверяет мне, хотя я никогда не давала повода во мне усомниться.
— Кто? — тихо спросила Софи.
— Ты.
Малышка подняла на меня взгляд и уже хотела что-то сказать, но замолчала. Ей было так же тяжело, как и мне. Нас разделяла незримая река, переплыть которую должна была Соня, но никак не получалось. А я не сдавалась, протягивая малышке шлюпку, которую она не принимала. Сейчас был крайний случай. Если она не сделает шаг ко мне, то я просто утону в этой чертовой реке.
— Я тоже тебя люблю на самом деле, — прошептала Сонечка, укладывая мне на плечо заплетенную косу и отстраняясь.
— Честно-честно?
— Да, — ответила она, но так и не позволила себе обнять меня, хотя я чувствовала, что малышка нуждается в ласке.
— Тогда давай больше не будем ссориться? Обещаю, если ты сейчас меня обнимешь и поцелуешь, я больше не вспомню, что ты меня обижала.
Сначала нерешительно малышка опустила руки мне на плечи, а потом, заглянув в глаза, обняла так крепко, насколько позволяли ее детские силы. Она взяла мое лицо в свои маленькие горячие ладошки, а потом поцеловала в обе щеки. И это стало самым радостным моментом за последние месяцы.
— Я тебя очень люблю, Сонечка!
Снег выпал только к новому году. Неожиданная и неуместная оттепель портила все планы на белый новый год, но все-таки в последний момент природа над нами сжалилась. Мне удалось уговорить Максима отложить все свои дела и в праздники уделить время семье.
Мой мужчина сильно изменился. Когда я только пришла в его дом, то видела в Максиме никудышного, хотя и любящего отца. Сейчас он, наконец, стал таким папочкой, о котором можно только мечтать. Глядя, как он резвился с Софи, я забывала о том, каким страшным он мог быть.
Макс все так же тренировал меня в стрельбе, но только теперь я расстреливала не безликие мишени, а манекены или фотографии. Как-то даже пришлось продырявить снимки Марины и Андрея. Бывшему мужу удалось попасть в глаз, Макс обрадовался. Как мне показалось, не только моей меткости.
Эрик ко мне больше не подходил. Я не знала, о чем с ним говорил Максим, рассказал ли, что я жаловалась или нет, но отныне начальник охраны держался от меня на расстоянии. Как-то раз я столкнулась с ним в саду, но мужчина, проигнорировав, прошел мимо. Но это меня сейчас практически не занимало. Все мысли были только о Новом годе. Первом для нас как одной семьи.
