– Есть фотография, на которой ты стоишь там, на самом верху.
Уголки его губ поползли вверх. Вот это как раз была та ехидная, хитрая, известная мне улыбка. С моим сердцем произошло что-то странное, возможно, из-за воспоминаний о том вечере на «Стеклянной башне». Возможно…
– Ну конечно, – отозвалась я. – Мы забрались наполовину, и никаких фотографий с того дня нет.
Исаак вновь достал телефон, я видела, как он пытался что-то найти, а потом показал мне фотографию на экране. Я увидела себя на верхушке «Стеклянной башни», фотография была настолько плохого качества, что невозможно было разглядеть черты скрытого лица. Мой хвост, который раздувал ветер, черные брюки, свитер… Фотографию сделали за секунду до того, как меня оттуда сняли и отвели в участок. Меня заставили написать заявление и заплатить штраф. Мне было на все это наплевать, потому что в тот момент, когда я слезла с подъемного крана и дотронулась до стекла, я знала, что этим все и кончится. Было бы гораздо хуже, если бы пресса узнала мое имя, если бы об этом узнали мои родители, если бы это могли подтвердить мои друзья… И, даже несмотря на все это, я бы вновь туда залезла.
Я не смогла удержаться и улыбнулась:
– Это Даниель тебе рассказал? Он просто помешался на этой девушке.
Исаак показал вниз, на мои ноги:
– Те же самые кроссовки.
– Это просто белые кроссовки, – ответила я. Сердце бешено колотилось в груди.
– Да, все верно, – улыбнулся он. – Так что, штраф в тысячу евро стоил того? Ну, я имею в виду, с точки зрения той девушки.
Я на секунду задержала дыхание.
– Шестьсот евро, – поправила я. – И я уверена, что это того стоило.
– Ага, – ответил он, больше не настаивая, но продолжая улыбаться. Он вновь положил телефон рядом, Элвис продолжал петь. – Хорошо.
Мы провели в тишине пару секунд.
– Хотя любовь порой и ранит, я знаю, что в отношениях тебе не должно быть больно. Я над этим работаю.
Я взяла один из последних кусков пиццы.
– Рада это слышать.
Если он и ожидал, что я скажу что-то про Алекса, то не показал этого. Мы закончили есть пиццу и так и остались сидеть там: иногда перебрасываясь парой слов, иногда просто молча.
Потом мы легли на матрас среди подушек и пледов, без света и музыки, убаюканные шумом моря и ночными звуками леса.
– У машины скорой помощи есть огромный минус.
Мне казалось, что даже в темноте было заметно, как он приподнимает брови.
– Да?
– Звезд не видно.
– Открытый потолок не является одним из моих приоритетов, – ответил он.
– А стоило бы над этим подумать.
Пауза.
– Мы можем выйти наружу, – шепотом предложил он.
Я уже закуталась в плед, глаза слипались.
Я на автомате запротестовала:
– Не хочу выходить, хочу наблюдать за звездами отсюда.
Он тихонько рассмеялся. Сказал что-то о машине, о том, что он хотел в ней изменить. После этого мы продолжили говорить, но утром я не смогла вспомнить о чем.
Я провалилась в сон.
Тот день был важным, ведь тогда Нико, Ева и Даниель заканчивали университет; но начался он обычно, на меня, как всегда, упала стопка книг. Мое сердце ушло в пятки, я запаниковала и тут же почувствовала руки Нико на своих плечах.
– Ты должен с этим что-то сделать, – прохрипела я.
Он, слегка растрепанный, поднял свои полуоткрытые глаза на полку с моей стороны. Делать там было особо нечего. Просто, когда Нико клал на стопку все новые и новые книги, которые уже никуда не помещались, он нарушал этим все законы физики.
– М-м-м… – протянул он.
– Что значит «м-м-м»? – возмутилась я.
Все еще полусонный, он выдавил улыбку, от которой я могла растаять. Он наклонился ко мне, и я подумала, что он меня поцелует; но вместо этого он взял книгу, лежавшую у меня на коленях, оставив меня с желанием поцеловать его губы.
– Ну надо же, как мило, – проворчала я.
Нико подмигнул мне и взглянул на книгу, раскрывшуюся на середине.
«Изгои».
Все еще золотистый свет лился через окно, а утренний ветерок раздувал шторы, врываясь через небольшую щель, которую мы зачем-то оставили.
– Думаешь, это знак? Мне нужно перечитать эту книгу?
Я вновь легла в кровать и зевнула. Несмотря на круги под глазами, растрепанные волосы и это расслабленное выражение лица, он был так красив… Привлекательнее, чем когда бы то ни было.
– Возможно, это знак, чтобы ты перечитал ее прямо сейчас.
– Хочешь, чтобы я почитал вслух? – спросил он.
Мне показалось, что я увидела румянец на его щеках, и улыбнулась еще шире. Закусила губу и кивнула:
– Пожалуйста.
Мне не нужно было настаивать. Я устроилась поудобнее, а он сел напротив. Начал читать, но не с начала книги. Он стал читать с той страницы, на которой, упав, раскрылась книга.
Мы провели так какое-то время: я лежала, наблюдая за ним с идиотским выражением лица, и он, совершенно идеальный, читал так нежно и размеренно, будто бы запомнил каждую строчку до того, как начать. Первые лучи дневного солнца освещали его лицо, а глаза были цвета морской синевы…
Тогда я еще не знала, что именно этот момент превратится в одно из самых ярких, самых дорогих воспоминаний.
