В конце строки полностью

Мои нервы снова были на пределе. Казалось бы, проведенные за учебниками часы, терпение и посвященное всему процессу время должны были меня успокоить, но в итоге произошла обратная реакция. По мере того как приближался день пересдачи, я волновалась все сильнее и сильнее и практически вернулась в то опасное состояние, из-за которого в тот самый день послала все к чертям и забралась по фасаду университета. Меня настигли головокружение, дрожь, бессонница, мышечная боль… Тем не менее в этот раз я успела вовремя обратиться за помощью и незадолго до первой пересдачи села поговорить со своими родителями.

Я рассказала им, что решила вернуться в университет, что процесс уже запущен и что, если повезет, меня скоро зачислят на третий курс.

Я думала, мне придется оправдываться, ведь они спросят меня о том, что поменялось в ситуации, и тогда мне пришлось бы признаться, что это я сама решила бросить учебу, что на самом деле меня не отчисляли. Но ничего этого не случилось. Они хотели знать, как так получилось, и я просто сказала им, что у меня всегда была возможность восстановиться, просто до этого момента я не чувствовала себя готовой. Большего им и не требовалось.

В тот сентябрь Нико, Ева и я сдали все экзамены.

Дорогой друг, напарник!

В то лето мы не смогли никуда поехать. Тебе тоже нужно было заниматься, много заниматься.

Тем не менее порой я забывала, что тебе предстояли пересдачи. Ты почему-то думал, что моя ситуация была важнее твоей. Если бы ты завалил экзамены, то смог бы пройти эти предметы заново; рано или поздно ты бы их сдал. А я же могла их просто бросить.

Кто знает, поступила бы я так или нет. Возможно, да, возможно, нет. Мне нравится думать, что я проявила упорство. Смотри, после стольких лет; после стольких падений. В конечном итоге я не сдалась.

Тем летом ты относился ко мне так, будто бы важнее меня никого не было. Ты заботился обо мне, проверял, спала ли я, ела ли, достаточно ли отдыхала. Ты учился вместе со мной, изучал материал, чтобы потом рассказывать о нем мне, и в самые долгие дни ты ложился рядом и крепко обнимал меня.

Шел дождь. С каждым днем дождь становился все сильнее и сильнее, но я почти не промокала, потому что защищал меня от воды.

Ты всегда так поступал, до самого конца.

Должно быть, в какой-то момент Исаак вышел, потому что, в очередной раз проснувшись, я почувствовала рядом пустоту. Я начала беспокойно переворачиваться, все еще находясь где-то между сном и реальностью; в месте, которое вдруг наполнилось шумом моря, волн, шелестом ветра… Я вдруг почувствовала, как сопутствующее кошмарам беспокойство стянуло мне грудь.

Мне удалось открыть глаза, и я надеялась, что это странное ощущение сырости исчезнет, но перед моим взором раскинулись острые скалы, берег, который поглотили черные воды и темнота моря. И все вдруг стало каким-то совершенно незнакомым.

Я тут же села и попыталась избавиться от этого страха, который разлился по моей груди и заполнил собой все пространство, все пустоты. Мне и до этого снились кошмары, но это… это был не ночной кошмар. Картинка, которую я видела во сне, появилась лишь тогда, когда я поняла, что меня окружил шум моря и волн, и…

Он нарастал. Страх нарастал. Увеличивался в размерах, поглотил все и лишил меня рассудка; мне было до такой степени страшно, что, когда я увидела спящего на пассажирском сиденье Исаака, чуть было не бросилась его будить.

Я проглотила крик или мольбу, не зная, чего ожидать от самой себя.

Что бы я ему сказала? Как бы объяснила?

Вместо этого я попыталась зажмуриться, но пустота напугала меня еще сильнее, и я вновь открыла глаза. Я попыталась плыть по волнам страха, отыскать его причину, но каждая клеточка моего тела просила этого не делать… И там, на другом конце этого черного и извилистого пути, я ничего не отыскала. Ничего. Там ничего не было.

Только шум моря. Море.

Всхлипнув, я встала, с трудом дошла до дверей машины и закрыла их.