Я сделала пару фотографий. Некоторые из них вышли похожими на открытки. На других был виден его зад… и они тоже походили на открытки.
Я смотрела на него до тех пор, пока он не обернулся и не заметил меня.
Элена немного поплавала вместе со мной. Раздеваться догола она не стала, потому что, в отличие от меня, старалась держаться с достоинством. Потом, выйдя из воды, она оделась и присела на песок, посреди камней, недалеко от того места, где я продолжал плавать.
Когда я стал выходить из воды, она специально отвернулась и продолжала смотреть в сторону, пока я наконец не надел плавки и все остальное.
Несколько минут мы в тишине смотрели на море.
– Мы так и промолчим? – спросил я, прокашлявшись. – Будем продолжать делать вид, что ничего не случилось?
Элена глубоко вдохнула, готовясь к неудобному разговору, но я решил опередить ее:
– Мой зад. Вот теперь ты увидела мой зад.
Элена рассмеялась, но я заметил, что ее напряжение так и не ушло. Как ни крути, все же было кое-что, о чем нам стоило поговорить. Я решил, пусть она сама решает, как начать.
– Ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума.
Я удивленно вскинул брови. Значит, ходить вокруг да около она не собиралась.
– Да, все верно, но не по той причине, о которой ты думаешь, – ответил я. Элена глубоко вздохнула. – Я так думал еще задолго до того, как отправиться в это путешествие. Потому-то и знал, что ты согласишься сбежать со мной, потому-то и был уверен, что ты и без моей просьбы захочешь забраться на качели.
Я увидел удивление в ее глазах, которые под этим зимним светом стали оттенка золотистой зари.
– Со мной это впервые, – заверила она. – Мне и раньше снились кошмары, но такого никогда не случалось. Не знаю, как тебе объяснить…
– Элена, не нужно мне ничего объяснять, – поспешил я ответить. – Просто скажи, что поговоришь об этом с кем-то, ладно? Расскажешь кому-то, кто… кто сможет объяснить, что случилось, тебе самой.
Элена поджала колени к груди и положила на них голову.
– Да, не переживай. Мне есть к кому обратиться за помощью.
– Хорошо.
Больше на эту тему говорить мы не собирались. Это было лишним. Поэтому я взял книгу, открыл ее и начал читать, пытаясь согреться под лучами солнца, хотя после того заплыва это было не так-то просто.
Я заметил, что, увидев читающего меня, Элена улыбнулась. Мне это понравилось.
– Знаешь, что произошло с Нико? – вдруг произнесла она, разорвав тишину.
У меня немного пересохло в горле. Одна из ключевых тем. Очень важная.
Я положил книгу на полотенце, постеленное на песке.
– Знаю.
Элена кивнула и снова уставилась вперед, хотя мне казалось, что ее взгляд пытался дотянуться куда-то дальше, за горизонт.
Она вдохнула и вновь повернулась ко мне, но в глаза не посмотрела. Взяла мою ладонь и до того, как я понял, что она собиралась сделать, засунула ее под свою олимпийку.
Я дотронулся до ее голой кожи и замер на пару секунд, а потом почувствовал кончиками пальцев шрам.
– Ты спросил меня, как он появился, – прошептала она. Ее голос, хоть и тихий, не дрожал. – Это случилось в тот самый день.
Она убрала свою руку, а моя так и осталась там, в районе ее ребер. Кажется, я почувствовал ладонью биение ее сердца, а может, это билось мое.
Я понял, что она ждала, выжидала, разрешала мне изучать ее шрамы, говорить о них вслух. Я провел большим пальцем по едва различимой шероховатой поверхности рубца и почувствовал тепло ее тела под холодом своей ледяной ладони.
– Я так и думал.
– Но, несмотря на это, не стал задавать вопросов.
Она вытянула ногу, посмотрела на нее, и я тоже опустил взгляд туда. Если бы на ней не было брюк, то я бы увидел длинный шрам на бедре.
– А что бы я мог спросить?
Элена выдавила из себя горькую улыбку:
– Ты даже не представляешь, какие вопросы задают люди, что они говорят, думая… будто таким образом проявляют сочувствие.
Я сглотнул.
Увидел, что она запустила ладонь в песок, ее пальцы почти скрылись из вида. Я убрал руку с ее ребер и погрузил в песок, рядом с ее рукой, почувствовал, как соприкоснулись наши мизинцы. Элена улыбнулась этому прикосновению.
– Спасибо, что не стал задавать вопросов, – прошептала она. – Спасибо, что не требуешь никаких объяснений.
Меня расстроило то, как она это сказала, но причина крылась не в ней, а во всех тех, из-за кого она стала думать, что такое поведение было чем-то исключительным, что она должна испытывать за него благодарность.
Я не знал, как ей об этом сказать. Не знал, как объяснить, что она не должна была говорить спасибо и что я сходил с ума от одной только мысли, что кто-то мог причинить ей такую боль. Поэтому я просто поддался импульсу и взял ее за руку. Это было не едва заметное нежное касание. Я взял ее за руку, уверенно и смело, и мы какое-то время так и сидели рядом на песке.
– Предполагалось, что я умру раньше, – вдруг сказала она. Когда я развернулся к ней, то увидел, что она уже смотрела на меня. – Ты ведь и это уже знаешь, верно?
Я виновато улыбнулся:
– Сама знаешь, Даниель тот еще болтун.
