– Я не против того, чтобы люди знали. – Она пожала плечами. – Когда появятся первые симптомы, будет больше тех, кто их заметит.
У меня внутри все сжалось.
– Ты часто об этом думаешь?
– Раньше – да, – призналась она. – Когда был Нико, я часто об этом думала, потому что понимала, что однажды заболею, умру и оставлю его одного. Тогда так и казалось. Такова была моя реальность. – Мы продолжали держаться за руки, сплетя пальцы. Поэтому я почувствовал, как она немного напряглась. Ее пальцы были теплыми по сравнению с холодом утра. – Предполагалось, что Хантингтон убьет меня раньше, но вдруг однажды Нико не стало.
Элена вновь посмотрела на меня:
– Это изменило мой взгляд на вещи.
– Думаю, со мной случилось бы то же самое, – осторожно согласился я. Хотя я чувствовал, что ее не интересовало мое мнение, ей просто нужно было видеть меня рядом; знать, что по ту сторону кто-то был.
– Да, я иногда думаю о Хантингтоне. Он все еще со мной. Но в то же время я понимаю, что он может появиться поздно, когда я уже проживу целую жизнь. Или, возможно, тогда, когда уже изобретут лекарство. – Она пожала плечами. – И еще существует крошечная вероятность, одна на десять миллионов, что он не разовьется вообще. Чудеса иногда происходят.
– И то верно, – улыбнулся я.
– Или, возможно, что-нибудь другое убьет меня раньше, – заключила она.
Я замолчал, приподняв брови.
– Такое тоже возможно.
Элену удивил мой ответ. Я увидел, как она закусила губу и засмеялась, и звук ее смеха немного ослабил напряжение.
Мы не решили, на сколько останемся. Ни разу это не обсуждали.
Весь оставшийся день мы провели на этом пляже. Съели все наши запасы и, когда настал час обеда, отправились в другой ресторанчик в деревне неподалеку. Значит, пока мы еще не возвращались.
Мы доехали до другого укромного местечка, до еще одной бухты, где купание было запрещено, и пробежались по огибавшим ее скалам.
В полночь мы приехали в Мадрид. Припарковали машину скорой помощи, забрали вещи и вместе пошли до метро.
За несколько секунд до ее остановки я решился кое-что спросить:
– Ты все та же, кем была в понедельник?
Она посмотрела на меня так, будто бы не помнила, о чем шла речь, будто бы с тех пор, как она мне призналась, что ничего никогда не менялось, прошло сто лет. И хотя мы отсутствовали всего пару дней, мне тоже показалось, что прошло гораздо больше, маленькая вечность в отрезке, не подчиняющемся законам времени.
– Нет, – призналась она, – я уже не та.
Той ночью мы разошлись по домам, было так странно вернуться обратно.
Мне не пришлось ничего объяснять Марко. Он провел выходные с Даниелем и, возможно, поэтому не забросал меня сообщениями; он не знал, что я был за городом.
Надо было лечь спать пораньше. Тем не менее, когда я так и сделал, когда лег в кровать, то почувствовал, что что-то не вписывалось в обстановку. Будто бы я сам не вписывался.
Спросил себя, чувствовала ли нечто подобное Элена.
Я взял «Публику». Той ночью я ее дочитал.
Вернуться в реальность оказалось очень непросто. К счастью, на той неделе у нас дома появилась Иви, она привнесла в наш быт кое-что… интересное.
Марко рассказал мне, что от породистых собак редко избавляются и в таких случаях новые хозяева находятся почти сразу. Конечно, все зависит от породы, ведь некоторые из них считаются опасными, но к бордер-колли это не относилось. Иви не обрела новых хозяев, потому что была больна, скорее всего, именно по этой причине ее прежний хозяин от нее и отказался. Но как только она поправится, то сразу же найдет себе новую семью. Поэтому ее пребывание в нашем доме предполагалось временным.
В среду, зайдя после работы за Марко, я столкнулся в клинике с Вероникой, которая тоже уходила. Она вновь поинтересовалась про ту пятницу. Она уже спрашивала меня об этом в сообщении, которое отправила на выходных, и я что-то ей ответил, пытаясь не придавать значения ситуации, но правды не сказал.
Пока я разговаривал с ней, Марко отошел чуть в сторону, казалось, еще чуть-чуть, и он начнет фыркать. Откровенно говоря, не думаю, что его сильно беспокоило, что Вероника может узнать его мнение о наших с ней отношениях. Мы остались внутри, на выходе из зала ожидания, а Марко вышел. Он показал мне на часы и стукнул дважды по циферблату, как бы говоря, что мы опаздываем. Я еле удержался от того, чтобы не закатить глаза, и чуть прокашлялся, прежде чем заговорить с ней. Нужно, чтобы все прошло спокойно; больше для моего, нежели ее блага.
Разговор вышел очень похожим на тот, что у нас был, когда мы расстались в первый раз, когда я узнал, что наши отношения оказались не такими уж эксклюзивными, как мне казалось. На этот раз хотя бы никто не кричал.
Я услышал себя со стороны, услышал, как объясняю ей причины, которые множество раз озвучивал мне Марко; причины, по которым мы не могли с ней больше видеться.
– Почему бы нам не остаться друзьями? Друзьями
– Такие отношения не для меня, – ответил я ей.
