На ней было пальто чуть ниже колен, натянутая на уши шерстяная шапка и перчатки; она держала коробку из-под пиццы. Еще Элена принесла с собой учебники для подготовки к январским экзаменам.
Время от времени Элена спрашивала: «Мой подарок уже здесь?»
Эти дни мы провели вместе, и она знала, что я никуда не выходил, никакой курьер не объявлялся у нас на пороге, а значит, наверняка думала, что ее подарок был каким-то особенным.
Я разбудил ее утром, незадолго до рассвета. Мы легли спать пару часов назад, поэтому сначала она возмутилась, и ее ворчание было больше похоже на рык, но в конце концов ей пришлось встать.
– Надень свитер, – попросил я, протягивая ей самый теплый из всех, что у нее были.
Элена внимательно посмотрела на меня: шапка, пальто, скрывающий пол-лица шарф и нос, который, несмотря на всю эту экипировку, умудрился покраснеть.
– Уже поздно, – прошептала она. Ее голос охрип, и в нем слышались нотки упрека. – Или очень рано, это как посмотреть. Как бы там ни было… куда мы идем?
– За твоим подарком.
Когда она стала надевать сапоги, я ее остановил.
– Кроссовки, – посоветовал я.
Элена удивленно вскинула изящную бровь.
– Кроссовки. Просто доверься мне.
И она доверилась. Закуталась, и мы вышли из комнаты. Когда она подошла ко входной двери, я рукой показал, что идти нужно в другую сторону.
На ее лице появилась заинтересованная улыбка. Я остановил ее до того, как она успела выйти на балкон.
– Закрой глаза.
Улыбка не сходила с ее губ. Ожидание, волнение, желание узнать, что скрывалось по ту сторону… Из-за этого уголки ее губ на автомате поднимались; казалось, она этого даже не замечала.
Без лишних вопросов она позволила мне завязать ей глаза, и я провел ее до балконных перил. Мне понравилось, что она мне доверяла, что не сомневалась ни секунды, когда я сказал, что нужно будет забраться на крышу.
На середине пути, пока мы продирались сквозь ветки, я начал спрашивать себя, насколько бы мне было сейчас страшно, не зарази меня Элена своим безрассудством. Все это принадлежало ей, не мне. Но мы продолжали двигаться.
Элена уже столько раз поднималась на эту крышу, что знала дорогу наизусть: места, где можно было на что-то опереться, и места, где этого делать не стоило; ветки, которые могли удержать вес, и те, которые сломались бы от любого движения. Она забралась почти так же быстро, как с открытыми глазами.
Возможно, нам стоило поменять свои привычки.
Когда она оказалась наверху, я подал ей руку, чтобы она не поскользнулась. Я заранее расчистил снег, но чуть ли не за несколько минут эту поверхность крыши снова накрыло белым ковром, и ступать по ней было опасно.
Я протер поверхность ладонью и сел рядом с ней, ее глаза все еще были завязаны, и, несмотря на то что ей было неизвестно, что находилось у нее под ногами, она умирала со смеху.
– Готова?
– Всегда, – ответила она.
Я осторожно снял повязку, Элена слегка подняла голову, пытаясь отыскать сюрприз, и я увидел, как она сделала вдох и задержала дыхание. За долю секунды десятки снежинок опустились на ее темные ресницы.
– Полагаю, это хороший знак.
Она едва заметно кивнула и моргнула.
– Ух ты, – прошептала она. Чуть встала, чтобы подойти поближе к краю и выглянуть. – Это… Боже мой, это… Мадрид?
Внизу, на деревьях и другой бесконтрольно растущей растительности, заполонившей собой дворик, который раньше наверняка отличался красотой, сотни крошечных оранжевых, золотистых и желтых огней образовывали собой кварталы, улицы и площади посреди снега, который падал не переставая.
Я засмеялся:
– Ну не все. Это только…
– «Стеклянная башня»! – воскликнула она, практически задыхаясь. – Вот там, вдалеке, – это башни. Они…
Она попыталась встать и поскользнулась. Я вовремя успел схватить ее за запястье, иначе она бы со всего размаху приземлилась на крышу.
– Осторожно, – предупредил я ее; с каждой секундой ее волнение становилось все заразительнее. – Только представь, что мы скажем всем остальным, если ты отсюда упадешь.
Элена повернулась ко мне и закусила губу. В ее глазах отражались ночные огни. Я поднял руку, чтобы смахнуть снежинку, которая таяла на ее румяной щеке.
– Как давно ты это планировал?
– Какое-то время. Для этого нужно было много снега.
Она вновь посмотрела вниз, а потом взглянула наверх. Запрокинула голову и закрыла глаза. Мы сидели в эпицентре сильного снегопада, который окрасил все вокруг белым, размыл все огни и тем самым придал атмосфере какой-то магии.
– Подойди. – Я протянул ей руку.
– Мне хочется еще немного посидеть.
– А как же все остальное? – поддразнил я.
Ее глаза загорелись, а легкие наполнились холодным декабрьским воздухом.
Мы начали спускаться, а в это время темно-синее небо становилось чуть светлее, желто-оранжевые лучи пробирались сквозь облака, освещая картину конца света.
Из-за снега мы спускались с большой осторожностью, но я вновь спросил себя, не слишком ли мной завладело ее безрассудство. Когда мы добрались до нашего балкона, я обошел его и продолжил спуск. Я взглянул наверх, чтобы посмотреть, следовала ли за мной Элена, и очень обрадовался, когда увидел выражение ее лица.
