После каждой песни публика аплодировала, кричала и приветствовала нас, и мне показалось, что мы отыграли достаточно хорошо. И все же я знал, что в моей памяти вторая часть концерта навсегда будет окрашена в серый цвет, с горьким привкусом поражения, в котором мы оба с Эленой потеряли много, возможно, даже слишком.
Мне пришлось вернуться.
Я тут же поняла, что Исаак рассказал обо мне остальным. Что они подумали? София казалась страшно напуганной, ее взгляд мне не понравился. Он вернул меня в холодное и сырое место, абсолютно тихое. Он вернул меня в тот день, когда она сказала, что Нико умер.
Я увидела этот взгляд в глазах Софии и очень похожий в глазах Даниеля. Она оба пропускали концерт людей, которых любили, очень любили, и я ненавидела себя за то, что лишаю их этого драгоценного момента.
Мы и так уже слишком многого лишились.
Поэтому я собралась или просто притворилась, что сделала это; и притворство, как ни странно, принесло с собой некую твердость. Я убедила их, что со мной все в порядке. Что это было просто мгновение, момент усталости, и что теперь мы можем вернуться на концерт.
Весь оставшийся вечер я пыталась найти ответ на единственный вопрос: «И что теперь?» Если бы я ушла домой, то у меня бы появилось драгоценное время для пересмотра своих идей и возможности принять разумные решения по поводу следующей встречи с Исааком, но возвращение на концерт лишило меня этого времени. Поэтому я просто стала ждать, в то время как моя тревожность продолжала нарастать и страх начал захватывать меня полностью, и все потому, что я никак не могла разобраться ни в своих мыслях, ни в чувствах… ни в боли.
К моему удивлению, именно Исаак облегчил мне жизнь.
Думаю, что после той сцены на улице желание пересекаться со мной равнялось желанию получить удар ножом. Поэтому, когда Марко и Ева подошли ко мне, чтобы отметить окончание концерта (и спросить меня, все ли в порядке), он остался стоять в стороне.
София и Даниель сделали все остальное. Первая сказала, что останется ночевать со мной, а второй сказал Марко, что останется на ночь у себя.
И хотя я попыталась убедить их, что в этом не было необходимости, едва они приняли решение, я поняла, что не смогу заставить их его поменять, и мы оказались втроем у меня в квартире; в той, которая когда-то принадлежала Нико и Еве и которая когда-то принадлежала нам с Нико; с дырой, которую прикрывал постер, с балконом, который захватили растения, и с книгами, которые он так любил.
Даниелю пришлось забежать к себе за пижамой, потому что София ради приличия на этом настояла. Потом он не отходил от меня ни на шаг, разве что только попить воды, много воды.
Я подозревала, что он таким образом пытался протрезветь, хотя на самом деле ему должно было быть известно, что вода в этом деле не помощник.
Втроем мы сели на диван, будто бы собирались смотреть плохой фильм, есть попкорн и комментировать события на экране; но вместо этого я расплакалась.
И вот я сидела и пыталась связно рассказать им о случившемся, и, ох, слезы полились сами собой.
– Господи боже… Извините. Это просто смешно. Это же… – Я попыталась вытереть предательские слезы руками, но Даниель тут же смахнул одну из них.
– Смешным это не кажется, кажется достаточно важным.
Своей ладонью София вытерла оставшиеся слезы.
– Не хочу вас беспокоить… – У меня немного дрожали губы.
– Ты нас не беспокоишь, – ответила София, но слишком быстро.
Мы рассмеялись. Глупо расхохотались, едва эта чушь вылетела из ее рта, и это немного снизило напряжение.
– Ничего такого не произошло. Серьезно, – заверила я их. – Просто я… Я кое-кого поцеловала и была к этому не готова.
– Ох, – прошептал Даниель.
София закусила губы.
– Ты имеешь в виду… кого-то другого, не Алекса? Если это был всего лишь поцелуй, возможно, если ты с ним поговоришь…
Я покачала головой, чтобы остановить ее, и схватилась за голову. Твою же мать… Это прозвучит ужасно.
– Я не изменила Алексу. Мы уже давно не вместе.
София и Даниель переглянулись.
– Простите, что не рассказала вам раньше, но мне нужно было сначала самой разобраться, а уже потом отвечать на ваши вопросы.
– Все в порядке. Ничего страшного. Мы все понимаем, – заверила меня София. – Так, значит, вы расстались, и сейчас ты жалеешь. Дело в этом? Ты не можешь о нем забыть?
– Дело не в Алексе, – призналась я.
Им потребовалась секунда, чтобы понять. Потом я увидела, как Даниель вдохнул, и его грудь поднялась. София вновь погладила ладонью мою щеку, и от этого прикосновения мне захотелось закрыть глаза.
– Солнышко… – прошептала она. – Ничего страшного. Мы знаем, что такие вещи повторяются. Думай о том, что, когда ты впервые поцеловалась с Алексом, с тобой уже случалось нечто подобное, но ты смогла пойти дальше. Да, сейчас ты чувствуешь себя паршиво, но знай, что ты уже была там раньше, а значит, снова выберешься.
– Мы здесь, чтобы помочь тебе, – добавил Даниель. – И теперь мы знаем больше.
