Я схватил ее за плечи.
– Если бы мы не отправились в это путешествие, мы бы открылись всего на пару дней раньше, – ответил я.
Хоть я и преувеличивал, Элена засмеялась и немного расслабилась.
– Мне не верится, – прошептала она. – Наконец-то. Неужели это наконец случится?
Я едва заметно кивнул, потому что мне и самому не верилось.
– Да, – прошептал я.
– И что нам нужно делать сейчас? Каков план?
– Узнать, кому принадлежит «Офелия», и, если нам удастся ее арендовать, понять, что с ремонтом, позвонить в профсоюз, начать разные юридические процедуры…
Элена смотрела на меня.
– Расскажи мне еще раз, Нико, – попросила она. – Расскажи мне, какой она будет.
Я засомневался.
Под этими лучами солнца Элена казалась такой красивой. Она была красивой при любом освещении. В потемках, под одеялом поутру.
– Закрой глаза.
Элена послушалась.
Порыв ветра раздул волосы вокруг ее лица, и она подняла ладонь, чтобы убрать со лба локон.
Я действительно собирался ей рассказать, вновь описать, как бы перед нами открылась дверь, описать высокие книжные шкафы, уходящие в самое небо, прилавки со множеством книг и огромные окна, сквозь которые проливался свет.
Но я этого не сделал.
Вместо этого я наклонился, поцеловал ее и почувствовал губами ее удивление, потому что посещение «Офелии» в мечтах уже не имело особой важности. Когда-нибудь, очень скоро, мы по-настоящему откроем ее двери. Не важно, случится ли это в Литературном квартале или же где-то еще. Будут ли там высокие шкафы до самого неба или же маленькие полки по углам. В итоге это станет реальностью. «Офелия» станет реальной. И для того чтобы ее увидеть, больше не нужно будет закрывать глаза.
Поэтому я не стал ей ничего рассказывать, я поцеловал ее, а потом она поцеловала меня.
Она обхватила руками мою шею, прислонилась ко мне всем телом, и мы очутились в комнате нашего отеля, так и не воспользовавшись последними часами перед закатом.
Мы отправились в путь на следующий день, а потом через день, и все эти часы, проведенные в дороге, стали неважны. И дело было не в том, что они не считались; нет, они как раз считались. Они были частью путешествия, и мы проживали эти часы, до самого последнего, счастливо вместе.
Все вечера напролет, до самого захода солнца мы проводили на пляже, неподалеку от затерянных бухт на границе, снимали дешевые номера в гостиницах, которые располагались далеко от побережья, и питались не самой хорошей едой в пляжных барах, где уже слышалась французская речь.
Тем вечером, когда день стал клониться к закату, а морской бриз задышал холодом, нам было так хорошо, что ни один из нас не хотел уходить с пляжа.
Я дотронулся до ее руки. В ней все еще чувствовалось напоминание о жарком вечернем солнце, будто бы она сохранила частичку его тепла; солнечный свет застыл на ее коже и в глазах, золотистых, как песок.
– Давай останемся здесь, – сказал я ей.
Элена взглянула вниз, на наши ноги.
Прилив все прибывал; мы поняли это, когда люди стали забирать полотенца и уходить. Раньше до границы с морем было несколько метров. Сейчас же волны доставали до наших щиколоток, но никто из нас двоих не произнес ни слова.
– Нас поглотит море, – ответила она; ее зрачки весело поблескивали.
– Останемся не на пляже. А здесь. – Я раскинул руки.
Элена, лежавшая напротив меня, подвинулась ко мне. Волосы упали ей на лицо; она их отодвинула и заправила за уши.
– Здесь, – повторила она. – На севере?
– Здесь, вместе.
Мне было все равно где, мне не была важна погода; дождь шел уже пару дней, но нам всегда было весело, интересно и любопытно, все время происходило что-то, что я хотел запечатлеть навсегда.
Мне не нужно было ей это объяснять. Думаю, она это понимала; обычно так и происходило. Если даже она и не понимала, мне было все равно, потому что она чуть-чуть рассмеялась, и этого смеха мне было достаточно в любых условиях, в любой ситуации.
– Что мы будем делать, когда у нас кончатся деньги?
Волны поднялись чуть выше наших щиколоток, будто напоминание о том, что наше время истекало. Истекало? Казалось, что у нас было все время этого мира.
– Деньги – это всего лишь идея, социальный концепт. Мы можем отказаться принимать в этом участие.
– Перестать использовать деньги? Ну, не знаю, Нико, мы можем попытаться, но не думаю, что это понравится остальным.
Тишина. Отдаленный грохот разбивающихся о скалы волн.
– На самом деле у нас осталось еще немного денег.
– Совсем немного, – улыбнулась она. – Еще на одну ночь не хватит.
Мы собирались уехать на следующий день. Таков был план, установленная граница.
– Существуют карточки.
– Карточки использовать нельзя, потому что «Офелия» уже не за горами.
Мы взглянули на море, будто бы она на самом деле была там, где-то среди дымки, окутывающей пурпурное небо. Прилив все поднимался, с каждым разом забирая все больше и больше…
– Еще одна ночь; чтобы эта не была последней.
Элена улыбнулась:
– Сам знаешь, что мне бы этого хотелось.
– Не заканчивай фразу.
– Но мы не можем.
– Можем.
Мы взглянули друг на друга. Взмах крыльев растерянной бабочки заставил нас повернуться.
