В течение нескольких дней я старался не попадаться ей на глаза. Мне не хватало времени, чтобы убедить ее, всех остальных и себя в том числе, что для волнения не было причин, и мне не хотелось портить всем остальным поездку на побережье. Но мне требовалось время, чтобы прийти в себя, чтобы вернуться в прежнее состояние, чтобы забыть обо всех возможностях, которые были реальными, пока длился поцелуй. Я перестал появляться на скалодроме и в тренажерном зале, потому что знал, что она туда заходила, и вместо этого сконцентрировался на плавании. Я никогда столько не плавал, до работы и после, мне было без разницы. Я специально поменял смены в больнице, чтобы, когда они впервые после той ночи собрались все вместе на выходных, у меня была отговорка. А еще я постоянно репетировал, с группой и в одиночку.
К счастью, Марко смог убедить администрацию «У Райли», что та странная остановка концерта случилась из-за технической неполадки, которую нам удалось устранить, и вроде бы они не стали ставить на нас крест.
Мы должны были встретиться с Эленой впервые с того самого вечера, и я готовился к этому весь день. Неожиданно для меня сначала в кино, а потом в «У Райли» все прошло нормально. Даже слишком.
Если я и почувствовал напряжение, то оно исходило не от нее, а от всех остальных: узнав, что мы поцеловались и что ничего хорошего из этого не вышло, они осторожничали.
Мы контактировали друг с другом так же, как и раньше в присутствии друзей: практически никак. Мы вели себя дружелюбно, совершенно отстраненно. Не было даже намека на фальшивую вежливость, от которой из-за проблем и недопонимания порой веяло холодом.
Интересно, если бы я не пришел, если бы усилием воли заставил себя сесть подальше или же собрался бы пораньше домой, чтобы не идти потом вместе со всеми, может, мне было бы не так больно?
Вспомните поцелуй. Кожу. Желание. Искру. Вспомните первую встречу, ночь, когда родилась дружба. Вспомните наше первое прикосновение, первое объятие.
После всего этого и до всех наших прошлых и будущих побед существует яркий осколок, скрытый среди всех этих прошлых и будущих воспоминаний. Это золотой осколок, такой же, как ее глаза, как ее слова.
В середине нашей истории мы пообещали друг другу то, чего не смогли выполнить, и именно это изменило все.
На дворе стоял май.
Май
Исаак был повсюду.
Он был повсюду даже тогда, когда перестал ходить на скалодром и когда я закрывалась дома под предлогом написания резюме. Он был в сборнике стихов Лорки, на вершине «Стеклянной башни». Он был в песнях, которые звучали по радио и которые я сразу же выключала; каждой ночью, когда я забиралась на крышу, он был в ощущении невесомости в моем теле. Он был даже в шкафчике с нижним бельем, где я все еще хранила разрисованные им трусы.
В какой-то момент мы смогли вернуться к нашему прежнему расписанию: скалодром, друзья, «У Райли». Мы снова стали теми, кем являлись в самом начале, до того, как я появилась на пороге его дома и попросила зашить рану. Думаю, что как раз этот случай и послужил отправной точкой, благодаря этому у нас появился свой язык, который сейчас мы пытались забыть.
И я по нему скучала.
Я виделась с ним практически каждый день: дома у Даниеля, на прогулках с Иви, на репетициях группы, на которые мы с Софией приходили без предупреждения… И, несмотря на все это, я ужасно по нему скучала.
Этот Исаак был не тем, с кем я познакомилась через песни или отрывки из фильмов; это был другой Исаак, недосягаемый, с которым я, возможно, и не захотела бы знакомиться.
Неужели, поцеловав друг друга, мы зашли слишком далеко? Даже несмотря на данное друг другу обещание, неужели этот поцелуй заставил нас забыть все, что случилось до него, откатиться назад?
Я отказывалась принять это.
И, возможно, именно из-за моего нежелания с этим мириться, когда я как-то раз проснулась с одной идеей, которая громко заявляла о себе и не желала уходить, въелась в мои кожу и кости, я отдалась этому порыву, не позволила ему свить внутри гнездо, удобно расположиться в нем навсегда, ведь мне хотелось, чтобы он нашел выход в реальность. Я ухватилась за эту идею и уверенно подчинила ее себе, убежденная в своей правоте.
В чате, где мы обсуждали возможные даты отпуска, хранились расписания наших рабочих смен, поэтому я знала, когда на этой неделе Исаак работал и что на следующий день он отдыхал.
Этого мне было достаточно.
Я в тот же день собрала свое снаряжение, отправилась в больницу и стала ждать его на выходе. Мне он показался немного уставшим, в его взгляде и медленной походке читались последние рабочие часы. Несмотря на усталость, едва он увидел меня, что-то осветило его улыбку, и она мне показалась слегка смущенной.
– Эй! Ты что здесь делаешь? – Он в открытую оглядел меня с ног до головы и стал озираться по сторонам. – Что ты на этот раз себе разрезала?
Я засмеялась:
