Нико позволил мне. Я видела, как своим взглядом он внимательно следил за движением моей руки. Видела, как он слегка повернул руку, чтобы открыть мне доступ, и видела, как он замер в ожидании, когда я закончила со шрамом и мои пальцы продолжили путешествовать по его коже, продлевая совершенно необязательное прикосновение.
Я спрашивала себя, зачем все это делала, и не могла найти никакого объяснения, а сердце мое колотилось со скоростью тысяча ударов в час.
Ничего не говоря, Нико убрал прядь волос мне за ухо; это был едва заметный жест, настолько беспечный, что на миг я подумала, что мне это показалось. Но я чувствовала его пальцы, чувствовала исходящее тепло, когда он вблизи посмотрел на меня и вновь опустил глаза мне на губы.
Это было настолько просто… как будто он это делал всю свою жизнь, будто это было так же естественно, как дышать.
Мы провели так целую вечность, но на этом все, ничего более. Это все, что мы себе позволили.
Мне было не важно.
Большего я бы и не просила.
Возможно, так оно всегда и будет; возможно, на этом все и закончится. Двое друзей, разделяющих близость, слушающих друг друга, скучающих друг по другу и желающих проводить время вместе.
Я была не против.
Хотя мне бы хотелось большего.
Декабрь
Даниель позвонил, когда катастрофа уже разразилась.
Когда он вернулся в квартиру, то увидел, что трубу в ванной прорвало, и было неизвестно, сколько это уже продолжалось.
Весь пол заливала вода, доходило даже до гостиной. К счастью, она не доставала ни до одного из диванов, ни до дыры в полу.
Мы не могли позвонить хозяину квартиры. Это было рискованно, ведь он мог увидеть дыру, соединявшую две квартиры. Поэтому нам пришлось решать эту проблему самим.
Чтобы отключить воду, Ева отыскала председателя дома, а мы в это время думали, что будем делать, и после просмотра огромного количества обучающих видео с использованием инструментов и материалов, о которых мы слышали впервые, стало понятно, что все же придется звонить сантехнику.
Заплатили мы из своего кармана. Счет разделили на троих, решили, что так будет лучше, чем рисковать из-за дыры.
В любом случае в ванной был настоящий бардак; пол весь в сухой штукатурке, а стена… На стену было больно смотреть.
Мы договорились, что уж ее-то точно сможем привести в порядок, и в тот же день сходили в строительный магазин за банкой краски, самой дешевой, что нашлась в продаже.
Мы купили пять литров синей краски, которая не особо сочеталась с плиткой пастельно-зеленого цвета, и подумали, что когда столкнемся лицом к лицу с хозяином квартиры, тогда и решим, как будем это все объяснять. В любом случае в сравнении с дырой краска не казалась нам такой уж большой проблемой.
Пока мы выбирали цвет, Ева позвонила Софии, или, возможно, это София ей позвонила. Суть в том, что когда Ева положила трубку, то сказала мне, что придут девушки.
– Девушки?
– Элена тоже, – добавила она, ухмыляясь.
Когда они прибыли, работа уже кипела, и я вышел, чтобы открыть им дверь.
Первое, что я увидел, были ее глаза.
В Мадрид неожиданно пришли холода, и Элена явилась укутанная с ног до головы в несколько слоев одежды. На ней были серые зауженные джинсы и меховые высокие сапоги. Мне кажется, это был первый раз, когда я видел ее не в кроссовках. Еще на ней было пальто, черное, широкое, мягкое, мешковатого кроя, которое, казалось, ей велико размера на два, шапка темно-синего цвета и серый шерстяной шарф, который она обмотала вокруг лица.
Было видно лишь ее глаза, золотистые и красивые, привлекавшие мое внимание, требующие его.
– Привет, – пробормотала София, снимая шарф.
Когда она поняла, что я не приглашаю их пройти, то сняла сапоги и прошла сама.
– Привет, – ответил я, отходя в сторону.
Элена, улыбаясь, прошла рядом со мной и стала медленно раздеваться: сначала шапка, потом шарф, пальто…
– Нико, говори, что делать, – попросила София.
Возможно, я слишком долго пялился на Элену. Похоже, я застыл, не понимая, ни что говорить, ни что делать, ни как это делать.
– Мы все в ванной, – сказал я.
Оттуда исходил запах краски. Когда София заглянула в проем и увидела, как у нас шли дела, она скривилась.
– Боже мой. Стена… она синяя.
– Да, – признал я.
– Но плитка же…
– Ага.
– И другие стены…
– Ага.
Они обе молчали, и наконец София набрала в легкие воздуха и вошла в ванную, а мы с Эленой остались вдвоем.
Молчание долго не продлилось.
– Значит, трубу прорвало, – прокомментировала она.
– Типа того.
– И именно вы должны этим заниматься?
– Ну… позвонить хозяину квартиры мы не можем.
Кажется, она сразу же все поняла. Приподняла брови и кивнула:
– Ладно. Это из-за этой… О чем нельзя говорить, верно?
Я улыбнулся:
– Именно.
Элена протянула мне руку ладонью вверх, как бы ожидая, что я ей что-то дам. Я вначале не понял и просто уставился на нее, не зная, что делать, думая о том, что в последний раз, когда мы были вдвоем, это было той ночью на крыше, когда я показал ей настоящую «Офелию», «Офелию» моей мечты.
С тех пор все наши встречи проходили в компании других людей, среди наших друзей.
