В конце строки полностью

Ева, не веря своим ушам, тоже засмеялась. Она пригладила рыжие волосы и убрала их за уши.

– Это такое громкое слово – влюблен? Ты серьезно?

– Очень.

– Я уже очень давно не слышала, чтобы ты произносил его. – Она нахмурилась. – Вообще-то, кажется, ты такого никогда и не говорил. Твои последние серьезные отношения были с… Хулией? Это когда было?

– На втором курсе.

– Два года вместе, верно? Не какая-то ерунда.

– Да уж, вовсе не ерунда, – подтвердил я немного растерянно.

Мы встречались с Хулией целых два года, целых два курса. Вначале все было прекрасно, но, мне кажется, мы друг друга не понимали. Затем начали часто ссориться, плохое стало перевешивать хорошее. Мы не сумели отпустить друг друга вовремя.

– Именно. Это были серьезные отношения, и я ни разу не слышала, чтобы ты говорил, что влюблен.

Я кивнул. И правда. Дело в том, что я и сам тогда не знал. Была первая школьная любовь, от которой у меня остались приятные воспоминания, и пара интрижек до и после Хулии, но до этого момента, до Элены, я еще ни разу себя так не чувствовал.

– А ты влюблена в Софию? – спросил я.

Ева ужасно покраснела. Ее щеки слились по цвету с волосами. Она закусила губу.

– А можно ли быть влюбленным в кого-то, кого ты еще даже не целовал?

Казалось, она и правда хотела знать. Я слегка улыбнулся.

– Думаю, да.

Мы засмеялись. Ева вздохнула:

– И чего тогда ты ждешь?

Я перевел дух.

– Именно из-за этого, из-за того, что чувствую, я и не могу решиться сделать шаг.

Ева улыбнулась. Возможно, она поняла. Возможно, она видела то, что делало нас похожими.

Она взяла меня за руку.

– Все будет хорошо, – пообещала она, не задавая никаких вопросов, не говоря ничего больше.

Мне тоже хотелось, чтобы все было хорошо.

Дорогой друг и напарник!

Сегодня я вспомнила, как ты впервые рассказал мне про путешествие на север. Ты упоминал его вновь и вновь. Эта тема постоянно звучала, стала навязчивой идеей.

«Когда-нибудь, когда-нибудь я отправлюсь на север».

Потом и я стала частью этой идеи: «Мы отправимся».

Иногда я спрашиваю себя, что было бы, если бы тем летом я снова сказала тебе «нет». Я представляю, как прошу у тебя больше времени на сборы, чтобы привести свои дела в порядок. Я представляю, как предлагаю тебе что-то другое: путешествие на юг или, возможно, путешествие дальше на север, совсем далеко, на какой-нибудь застывший от холода пляж. Я спрашиваю себя, что бы случилось, если бы мы поехали, но тем утром вышли бы из отеля на пять минут раньше; что бы случилось, если бы мы остановились в каком-нибудь кафе или на смотровой площадке.

Пятью минутами позже или пятью минутами раньше. Тремя минутами. Двумя. Всего лишь несколькими секундами. Да какая разница? Любая перемена могла бы изменить все или не изменить ничего. Мы уже никогда этого не узнаем.

Сегодня я показала ему шрамы, которые оставил мне тот день. Он не задавал вопросов, на которые я не смогла бы ответить; он и не пытался.

Я была рада показать их ему. Я провожу по ним пальцами и понимаю, что все произошло на самом деле. Это так сложно, все осталось в болезненном прошлом… Но когда я до них дотрагиваюсь, чувствую их, понимаю, что все это было в реальности и что боль и сожаление появились не просто так, а из-за чего-то настоящего, которое когда-то было прекрасным и удивительным… и нашим.

Иногда боль – это цена, которую мы платим за право любить всем сердцем.