– Ну так прекрати сбривать свои, ты же не в морской пехоте.
– Это тебе надо побриться налысо, тогда бой будет равным, – заявил Даниель, не отводя взгляда.
– Какой у тебя рост? – настаивал Нико.
Даниель опустил глаза и посмотрел на ноги Нико.
– А эти кроссовки? Они на платформе?
– Нет там никакой платформы.
По его тону было понятно, что Нико завелся. Даниелю всегда удавалось сделать так, что его реальность поглощала твою, а его правила, его сумасшествие и идеи поселялись в твоей голове. И тогда было уже все равно, что именно Даниель будет говорить, Нико в любом случае попытается оспорить его доводы.
– Придется разуваться, – заключил Даниель и пожал плечами.
Так они и сделали. Сняли кроссовки, и стало очевидно, что Нико выше. И даже несмотря на это, Даниель вынудил нас проголосовать.
Кончилось все тем, что Нико устроился рядом со мной, а Даниель нехотя сел назад.
Немного времени спустя нам пришлось остановиться на заправке, потому что Даниель утверждал, что умирает от жажды. У него было похмелье. Шел последний день учебы перед новогодними каникулами, и он страдал. Впереди Даниеля ждали классные каникулы, у него всегда были какие-то планы. Ночью он постоянно где-то пропадал, а на следующий день восстанавливался после очередной вечеринки.
Как только я остановила машину, София из нее вылетела и побежала к газону, который находился через дорогу, а Ева последовала за ней. В итоге мы все вышли из машины, и было сложно собрать всех вновь, чтобы продолжить путь.
Мы уже собирались сесть по местам, как появился Даниель с рождественским лотерейным билетом в руках.
– Для «Офелии», – сказал он Нико и положил билет в кошелек. – Хотя я еще подумаю, отдавать ли тебе весь выигрыш, а то ты последнее время какой-то дерзкий.
Нико засмеялся:
– Все еще злишься из-за того, что я выше тебя? Забей, придурок.
Даниель показал ему средний палец и высунул язык.
Потом все стало как-то проще: ни София, ни я не плакали, тщетно пытаясь переключить радиостанцию, машина тоже вела себе пристойно.
Около полудня мы прибыли на место и вскоре уже оказались в воде.
Там было много детей, но не все из них были малышами. На самом деле было больше групп, похожих на нашу, – ребят нашего возраста и людей постарше. Там даже были прохаживающиеся с блаженной улыбкой бабушки с дедушками и жмущиеся по углам парочки.
Мы перепробовали все горки, даже те, которые были нам до смешного малы. У Евы в джакузи резко упало давление, и София вышла вместе с ней. Даниель подружился с какими-то ребятами, которые тоже проводили там время, а я бросила вызов Нико в олимпийском бассейне. Два раза я его опередила, один раз выиграл он.
В какой-то момент вернулся Даниель. Мы и не заметили, что он уходил. Он спросил меня, который час, и, чтобы ответить, я посмотрела на часы.
– Половина двенадцатого. – Я нахмурилась.
Оказалось, я зашла в воду в часах. Наверное, они и раньше барахлили, потому что мы приехали в бассейн гораздо позже.
Во всяком случае, в тот день мои часы остановились на 11:30. Должно быть, стрелки прошли вперед, потом вернулись на это время и остановились там навсегда.
Я погрустила пару минут, но это прошло, как только я увидела, что София и Ева возвращались к нам в обнимку.
Остаток дня мы провели в воде и даже пытались выяснить, кто дольше всех сможет задержать дыхание, нырнув. Попытались все.
Когда очередь дошла до нас с Нико, мы встали друг напротив друга, будто бы нас ожидало самое важное соревнование в жизни. Это было важно; в тот момент нам и правда так казалось. Ева и Даниель болели за Нико. София болела за меня. Не отводя взгляд, мы одновременно набрали воздуха и вместе погрузились в воду.
Меня окружили поднимающиеся на поверхность пузырьки воздуха; они нас укутали.
Надутые щеки, еле заметные улыбки на лицах, прищуренные глаза.
Я выиграла. Мы соревновались, кто дольше задержит дыхание, и я выиграла.
Всегда выигрывала я.
У Нико воздух всегда заканчивался раньше. Всегда.
Мы находились в аквапарке, пока нас наконец оттуда не выгнали, пока не предупредили, что у нас осталось мало времени на переодевание. Мы так торопились, что я не успела хорошенько просушить волосы. Мы вышли на улицу уже под вечер, на дворе стоял декабрь.
Холод пробирал, но мне было все равно. Нам всем было все равно.
На обратной дороге Даниель решил сесть за руль.
Никто не мог ему помешать.
На секунду мы засомневались, как рассесться.
Я не стала долго думать и села назад; но все остальные замешкались. Втроем они стояли около машины, по-идиотски переглядываясь, пока как ни в чем не бывало София наконец не приняла решение и не села назад ко мне.
Даниелю пришлось кричать из машины на Нико и Еву. Он легонько нажал на гудок, а мы с Софией начали его ругать, потому что в этой машине нельзя было сигналить; кто знал, чем это могло обернуться. Возможно, нам пришлось бы возвращаться домой под нестихающие звуки гудка, не было никаких гарантий.
Вдруг моя дверь открылась одновременно с дверью штурмана. Я увидела, как Ева села рядом с Даниелем, а Нико улыбнулся мне дружелюбно и немного нервно.
Я слегка отодвинулась, чтобы он мог сесть.
