Несколько минут мы так и стояли, не двигаясь и ничего не говоря. Эта была одна из тех вещей, из-за которых мне нравилось находиться рядом с Нико: не нужно было заполнять тишину; молчание не пугало, мне не нужно было нервничать, терять время, пытаясь найти тему для разговора.
Он заговорил первым.
– Иди сюда, – бросил он.
– Что?
Он отошел от перил.
– Ты ужасно замерзла. Иди сюда. – Рукой он показал, чтобы я подошла к нему, но я не двинулась с места.
Ему пришлось сделать первый шаг, потом второй. Я вынудила его, потому что не знала, правильно ли я его поняла, возможно, мне так хотелось, чтобы все было так естественно и легко, что я все выдумала…
Он нашел мою руку и легонько дернул за нее.
Обнял мои плечи и прижал к себе.
Меня окутали его руки, его запах. Все его тело, его тепло меня укутали. Я не понимала, что делать со своими руками. Они оставались между нами, у него на груди, до тех пор, пока это объятие, этот успокаивающий ритм, стучащий так близко, не вынудили меня их опустить и обнять его в ответ.
И я уронила голову ему на плечо. Мои губы остановились в миллиметре от его кожи. Он, должно быть, чувствовал мое дыхание, подобно тому как я чувствовала его дыхание на своем лице.
Это было наше первое объятие, и первое, о чем я подумала, когда смогла привести мысли в порядок: «Неужели мы раньше ни разу не обнимались?» Это казалось невозможным. Это не могло быть в первый раз; с самого начала так легко не бывает.
Я обняла его еще сильнее, и он сделал то же самое. Я услышала, как он глубоко вдохнул, и почувствовала его руки; его ладони нежно рисовали круги на моей спине.
Было бы так просто чуть-чуть отодвинуться, посмотреть ему в глаза и сказать, что я собиралась сделать. Было бы так просто поднять руки и пройтись кончиками пальцев по его затылку, запустить их в его волосы и притянуть его лицо к своему.
Было бы так просто.
И мне кажется, Нико думал о том же. Когда он немного отодвинулся и посмотрел на меня, ничего не говоря, в ожидании, наверное, он спрашивал себя, можно ли сделать новый шаг.
Той ночью он предоставил право выбора мне. Он уступил мне его; сложный выбор, над которым мне не нужно было размышлять, но в тот момент я задумалась. Подумала об одном парне, которого едва знала. Его имя не имело значения, потому что романтические отношения начались задолго до нашей дружбы и закончились слишком быстро, задолго до того, как можно было узнать что-то большее. Я также подумала о другом парне, чье имя иногда вспоминала. Мы какое-то время встречались, и все шло неплохо, но так, ничего особенного. Он порвал со мной, потому что чувствовал, что мы не двигались вперед. Так оно и было. В некотором роде я его любила, но любила как друга, с которым мне было комфортно; между нами не было ничего особенного, не было ничего такого, от чего бы у меня кружилась голова, от чего бы порхали бабочки в животе. Потом были другие, но на всех этих свиданиях, прогулках, соревнованиях, во время поцелуев между простынями… я никогда не чувствовала себя такой цельной, как с Нико.
Я могла его поцеловать, могла поддаться импульсу, который просил меня забыть о наших друзьях, которые играли в гостиной в карты, требовал посильнее прижаться к нему и отдаться тому, чего требовало мое тело и все мое естество; этот зов, рождавшийся из головокружения, из самого центра тяжести мира. Но… что потом? Что бы случилось потом?
Нико той ночью позволил мне принять решение, и я решила, что хочу еще раз его обнять.
