Последний раз, когда мы были наедине, я едва не поцеловал ее. Я не мог перестать об этом думать; об этой абсолютной истине, которая мучила меня дни и ночи напролет.
После той поездки мы несколько раз встречались всей нашей компанией. Эти встречи были не запланированы: как-то вечером Даниель пригласил нас всех поесть пиццы; в другой раз Элена позвала всех на скалодром; было здорово.
Раньше я ни разу не видел лазающего Даниеля; да что там, мне кажется, он этого никогда и не делал. Было любопытно наблюдать за тем, как он падает, смеется и ругается. Я видел, как он раз сорок провел рукой по своей бритой макушке – в первый раз за долгое время он был не уверен в себе. Когда Даниель зависал на одной из трасс, его выражение лица было почти таким же, как когда кто-то из нас упоминал «Леди Мадрид». Ему все это не нравилось.
Мы с Эленой лазали со всеми остальными по белым трассам и по нескольким синим. Мы не тренировались, не по-настоящему. Ну, по крайней мере так и было ровно до того момента, как мы с Эленой решили посоревноваться на Kilter Board. Нам было так весело… очень.
Мы вышли со скалодрома и, несмотря на холод, решили не ехать не метро. Нам впятером нравилось ходить пешком. Когда мы куда-то шли, то зачастую выбирали длинный путь. Нам нравилось медленно гулять, останавливаться, болтать и делать крюки, даже если в этом не было необходимости.
Спустя несколько дней, как-то утром, София пришла к нам домой одна, и когда я открыл дверь, то удивился, не увидев рядом с ней Элену.
Застенчиво улыбаясь, София зашла в квартиру; было видно, что она стесняется. Я отошел в сторону, чтобы она могла пройти к Еве. Именно в тот момент моя соседка вышла из своей комнаты, на ней было платье, я еще ни разу не видел, чтобы она надевала его зимой, – длинное, облегающее и многообещающее, такое же очевидное, как и ее намерения, – и я заметил, что еще немного, и челюсть Софии придется поднимать с пола.
Они договорились встретиться, чтобы посмотреть кино.
Похоже, Элена отказалась принимать в этом участие. Из вежливости они предложили мне к ним присоединиться, и, прежде чем сказать, что я уже видел этот фильм, я насладился выражениями их лиц, умолявшими меня не соглашаться. Чтобы меня не беспокоить, они решили смотреть кино в комнате Евы, и я вновь остался в одиночестве.
Я написал Элене.
Ты тоже уже видела этот фильм?
Она тут же ответила:
Это тот, про подруг, которые вдруг понимают, что влюбились? Кажется, я где-то его уже видела.
Я улыбнулся. Начал писать и тут же все стер. Элена была в сети.
В чем-то сомневаешься, Нико?
Я закусил губу.
Есть планы на вечер?
На этот раз с ответом помедлила она.
Ужинаю с родителями. А что?
Я снова задумался, пытаясь понять, как лучше спросить.
Я тут хотел посмотреть какой-нибудь фильм. Как насчет после ужина?
Я задержал дыхание.
Элена что-то написала и стерла. Написала еще раз.
Как насчет завтра вечером? У нас с Софией уже есть планы на сегодня. Это что-то вроде рождественской традиции.
Я размеренно дышал.
Отлично. Тогда завтра. В этот раз выбираю я; а ты – в следующий.
Ее ответ пришел тут же.
Мы еще никуда не сходили, а ты уже думаешь о следующей встрече?
Отправил ей стикер с котом и положил телефон в карман.
Я сидел в гостиной и читал, особо не концентрируясь на тексте, как вдруг из комнаты вышла Ева, пошла на кухню и начала там все громить.
– У нас нет попкорна?
– Нет.
– Как это у нас нет попкорна?
– Ева, мы его не едим. Но если хочешь, я могу что-нибудь испечь. Печенье, брауни, кексики…
Ева повернулась ко мне с поднятым пальцем:
– Нет. Даже не вздумай.
Я поднял руки в знак примирения:
– Может, у Даниеля есть. Если нет, то внизу в «Меркадоне»…[14]
Она энергично кивнула и заглянула в комнату сказать Софии, что скоро вернется.
Я подозревал, что попкорн Софию интересовал в последнюю очередь. Несколько минут спустя, еще до прихода Евы, я дошел до ее комнаты и встал в проходе.
– Как фильм?
