София достала из кармана телефон, я подошел к ней и опустился на край кровати. Я сел туда, не понимая, что делаю, как принимаю решения.
Она показала мне профиль в соцсети, который я уже видел у Евы той самой ночью, несколько месяцев назад. Первое, что бросилось мне в глаза, была фотография улыбающегося парня нашего возраста. Блондин, светлые глаза, бледная кожа. Габриель.
– Он был известным русским руфером, – объяснила мне София. – Родился в России, но последние годы провел в Чикаго, со своей семьей.
– Я думал, что он и Элена…
Она отрицательно покачала головой:
– Они не общались. Все очень запутанно. Элена убеждена, что у него было какое-то хроническое заболевание, поскольку они оба лазали, чтобы убежать от всего… – Она соединила пальцы и развела их. – В какой-то степени Элена чувствует с ним связь.
– Я и понятия не имел. Вы так о нем разговаривали, что я решил… – Я не знал, как закончить. – Не важно. Спасибо, София.
Она убрала телефон:
– Ну что, тебе полегчало?
Я был в замешательстве, но все равно кивнул:
– Кажется, да.
Это не объясняло, почему этим вечером она придумала отговорку, почему обманула меня. Была какая-то причина, но я был слишком занят новой информацией, чтобы задавать дополнительные вопросы.
– Точно?
– Да. Спасибо, София. – Я услышал, как открылась входная дверь. Вернулась Ева. – Я вас оставлю, наслаждайтесь фильмом.
Ева появилась в проеме, когда я выходил из комнаты. Я прошел мимо, а она с любопытством посмотрела на меня, как будто бы увидела, что я был растерян, растерян до такой степени, что мне пришлось заново обдумать все, что я знал.
Я решил долго не размышлять. В конце концов, я сделал поспешные выводы. Если бы я более внимательно отнесся к ситуации с Габриелем, возможно, смог бы раньше догадаться о том, что они с Эленой не были знакомы. Но видеть эти фотографии, задавать вопросы – мне это казалось вмешательством в чужое дело.
Весь оставшийся день я читал, а вечером поехал на метро, чтобы заранее приехать домой к родителям. Оттуда мы на машине поехали к моим бабушке и дедушке, которые жили за городом.
Семейные сборища всегда были громкими, нас было очень много. Я встретился с двоюродными братьями и сестрами, которых не видел с прошлого года, выслушал шутки, которые мой дядя травил из года в год, и пожал плечами, когда меня спросили про оценки. Я всех их очень любил, и, хотя иногда хаос становился невыносимым, мне нравилось проводить с ними время. Мне нравилось видеться с семьей.
Мы достаточно рано вернулись. Дорога в столицу была недолгой, в эти часы движение оказалось не слишком интенсивным, но ехать было по меньшей мере целый час, поэтому моя мама не захотела задерживаться за городом.
Я всерьез задумался об Элене, лишь когда мы проехали по Фуэнкарралю. Я увидел «Стеклянную башню» и стоявший рядом огромный подъемный кран, достал телефон, чтобы перечитать наш разговор.
Я так и не понял, почему она мне соврала. Возможно, в этом не было никакого подвоха; возможно, ей просто нужен был предлог, чтобы не встречаться со мной, а она не хотела меня обидеть. Какая мне была разница, если в итоге она предложила увидеться завтра?
Мне должно было быть все равно, должно было…
Я похолодел.
– Мама, останови машину.
Моя мама обернулась, словно по инерции, а затем посмотрела на меня в зеркало заднего вида:
– Что ты сказал?
– Высади меня здесь.
– Но до твоей квартиры еще очень далеко, – возразил отец.
Пришлось быстро соображать.
– Я только сейчас вспомнил, что кое-какие друзья устраивают в этом районе вечеринку. Совсем забыл вам сказать.
– А, ну ладно. – Мама удивилась, но не стала возражать. Отец тоже промолчал. – Как будешь возвращаться?
– На метро, не волнуйся.
– Хорошо. Значит, высадить тебя прямо здесь?
– Да, спасибо, – ответил я, надеясь, что они не заметили, как я нервничаю.
Мама припарковалась рядом с пешеходным переходом, и я не раздумывая вышел из машины.
Я вернулся назад, по дороге, которая шла мимо «Стеклянной башни», и дошел туда спустя несколько минут, показавшихся мне вечностью. Движения в этом месте было совсем немного; да, я столкнулся с парочкой людей, которые направлялись на какую-то вечеринку или же уже с нее возвращались, но все они были слишком заняты, чтобы обратить на меня внимание, и никому не показалось странным то, как быстро я шел по направлению к стройке.
Это было безумием. Настоящим безумием, верно? Я не хотел об этом думать; не хотел думать, что все было взаправду. Но так оно и было.
Я поднял голову и посмотрел наверх, на подъемный кран, стоявший у стеклянного фасада.
Вспомнил нашу с Эленой беседу, когда я впервые ей написал и мы встретились в этом самом месте. Я тогда не знал, что она здесь делала, казалось, она просто прогуливалась среди башен.
Вспомнил, что одним из способов подняться наверх были присоски; другим – подъемный кран.
Вспомнил, что это было незаконченное дело Габриеля, который так и не смог забраться на эту башню, потому что погиб.
Я вспомнил, что она назвала дату, когда он попытался это сделать: в сочельник.
Твою мать. Не может быть. Это не может быть правдой.
