– Тебе не нужно этого делать, – настаивал я. – Несмотря на то что это тебе дает, это того не стоит.
– До сих пор не могу поверить, что ты сюда залез из-за меня.
Я вздохнул:
– У меня нет ответов, которые ты ищешь. Я понятия не имею, как тебе помочь ни с Габриелем, ни с Хантингтоном, но я буду держать тебя за руку, пока ты ищешь свою правду. София тоже будет рядом, и Ева. Даже Даниель.
Наступила бесконечная тишина.
В этот миг я по-настоящему ощутил пустоту под ногами.
Она ничего не сказала, но немного потянулась, а потом подала мне руку. Сделка. Обещание.
Она пошла первой. Отцепилась, затем вступила в этот не внушающий доверия туннель, схватилась за ступеньки и начала спускаться.
Спуск был намного хуже, потому что я был внимательнее. Однако спустились мы быстрее, чем поднялись. Когда мы добрались до следующего пролета подъемного крана, я вновь задержал дыхание и, недолго думая, прошел через него. Мы все спускались и спускались, и вот уже до земли осталось меньше, чем до верхушки, а потом мы увидели ограждение вокруг стройки.
Когда я спустился, Элена уже ждала меня внизу. Она смотрела на меня, руки вдоль тела, прямая, неподвижная, молчаливая. Она тяжело дышала, и из ее покрасневших губ вырывался пар. Щеки и нос у нее тоже раскраснелись.
– Не верю, что мы это сделали, – прошептала она.
Сделали что? Поднялись наверх? Спустились?
Неважно.
Я засмеялся, потому что не знал, что еще делать.
– И я.
Я взглянул на дрожащие руки Элены и вспомнил о холоде, вдруг осознав, что очень замерз. Она, должно быть, думала о том же, потому что мы пулей полетели туда, где оставили свои вещи.
Элена надела пальто, шарф и шерстяную шапку, я тоже оделся, подпрыгивая на месте, чтобы согреться. Мы нервно смеялись из-за невероятности происходящего и шепотом поторапливали друг друга.
Убедились, что охранника поблизости не было, и выбежали со стройки на всех парах.
Перелезли через ограждение и вновь побежали, хоть вокруг не было ни души и нас никто не преследовал. Мы бежали до самого метро.
Когда мы остановились друг напротив друга, улыбающиеся, нервные и немного оторванные от реальности, я потер ее плечи, чтобы немного согреть. Мы посмотрели друг на друга, и она издала какой-то животный звук, похожий на что-то среднее между хрипом и смехом.
Вдруг она повисла на мне, обняла руками за шею и прислонилась своей ледяной щекой к моей. Когда я наконец осознал, что Элена меня обнимала, мое сердце сошло с ума. Возможно, его биение отдалось в ее груди, возможно, она его услышала и решила отойти, будто бы поняла, что мы стояли слишком близко.
Пришел поезд. Несколько людей, которые все еще праздновали, покинули вагон, а другие зашли вместе с нами.
Было так странно сидеть рядом со смеющимися и оживленно болтающими незнакомцами, которые так далеки от того, что только что произошло. Никто даже и представить себе не мог.
На следующий день никто не будет говорить в новостях о девушке, которая попыталась залезть на «Стеклянную башню». Никто не расскажет, что вообще-то перед тем, как повернуть назад, она добралась до 35-го этажа.
Думаю, Элена чувствовала то же самое; эту щекотку на кончиках пальцев, это странное ощущение от того, что мы были единственными обладателями этой важной информации, этого крайне важного секрета.
В некотором смысле так оно и было. В некотором смысле мы хранили множество секретов, о которых не знали другие.
Нам не нужно было говорить; к тому же я, наверное, и не знал бы, что сказать.
Я дал обещание, я предложил ей что-то взамен. Мне не нужно было снова спрашивать; ей не нужно было это подтверждать.
Мы пошли ко мне домой. Поднялись по лестнице, открыли дверь и вышли на балкон.
Мы торопились, будто все еще убегали, будто нас кто-то преследовал. Мы молчали и не останавливались. Не думали о том, что случилось, потому что у нас была миссия.
Мы залезли на крышу.
На календаре было 24 декабря, а мы посреди ночи сидели на крыше.
Ничто не указывало на сочельник. С высоты крыши виднелись все те же горящие огни, все те же светящиеся окна. Издалека, как и всегда, доносился отдаленный шум моторов. И все же все было по-другому. В воздухе витала какая-то магия. Я ощущала ее кончиками пальцев, чувствовала ее на губах.
– Вид с крыши будто бы изменился, – прошептал Нико.
Это была первая фраза, которую он произнес с тех пор, как мы сбежали, спустившись со «Стеклянной башни». Это случилось только что, но тем не менее казалось, что прошла уже целая вечность. И все это время мы провели в тишине? Это казалось невозможным.
– Этот мне нравится больше, – призналась я.
На нас обоих были пальто. Я натянула шарф чуть повыше, до самых губ.
– С кем ты провела сегодняшний день? – вдруг спросил он.
Я развернулась, чтобы взглянуть на него. Нужды лгать не осталось.
– Ни с кем. Не хотела ничего объяснять. Поэтому Софии сказала, что проведу сочельник с родителями, а родителям сказала…
– Что будешь с Софией, – закончил он за меня. – Почему?
– Потому что именно в сочельник Габриель попытался залезть на башню.
