Она остановилась. Я не мог разглядеть ее лица и не мог представить его выражение. Я и свое-то не мог представить. Что она делала там, наверху? Что мы оба делали?
Я понял, что она меня ждала, что мое присутствие здесь выбивало ее из колеи так же, как ее присутствие – меня, поэтому я ускорился, полез намного быстрее, и вот наконец ступеньки закончились.
Пока я поднимался к ней и садился рядом, между этими металлическими балками, она не произнесла ни слова. Она прервала молчание, только когда я заглянул ей в глаза.
– Что ты здесь делаешь? – Она выглядела напуганной.
Интересно, а я выглядел напуганным? Страшно мне определенно было.
Я взглянул вниз, на свои болтающиеся над бездной ноги. Ужасный обрыв, вертикальный и бесконечный, в самую тьму.
Ветер прикоснулся к моему лицу.
– А ты? Что делаешь здесь, наверху, ты, Элена? Совсем спятила?
Она открыла рот и сглотнула, будто у нее пересохло в горле. Она собрала волосы в хвостик, пара кудряшек из него выбилась и обрамляла ее лицо.
– Как ты меня нашел? – спросила она, проигнорировав мой вопрос.
– Я увидел твои вещи внизу.
Она покачала головой. Одного этого движения было достаточно, чтобы у меня закружилась голова. Элена чуть наклонилась вперед, держась обеими руками за конструкцию.
– Но… как ты узнал, что я здесь?
– Предчувствие, – ответил я. – Страх.
Мы молчали, но это молчание длилось недолго. Видимо, вся ситуация, высота под подошвами наших кроссовок нас подгоняли.
– Зачем ты сюда поднялась? – Я хотел знать.
– А ты зачем поднялся?
– Потому что кто-то должен тебя спустить.
На автомате я взглянул вверх. Путь был неблизким, но позади оставалось больше ступенек, чем впереди. Черт. Черт. Черт.
– Я не хочу спускаться. Я должна закончить начатое.
– Почему? – Мне было наплевать, что я повысил голос. Кто мог нас здесь услышать? – Почему это так важно – идти по стопам Габриеля?
Казалось, она удивилась, когда я произнес его имя, но сразу же собралась.
– Потому что я понимаю, зачем он это делал. Знаешь, что он тоже был болен?
– София мне рассказала.
– Думаю, он тоже был свободен здесь, наверху. – Она на секунду закрыла глаза, и мне действительно показалась, что она спокойна, что, находясь так высоко, она чувствовала себя в безопасности. – Я знаю, это сложно понять, но каким-то образом, когда я высоко, я чувствую, что контролирую свою жизнь.
Она отклонилась назад, пока ее грудь полностью не оторвалась от металлической конструкции, и убрала руки. Сидела, ни за что не держась. Не было опоры ни у рук, ни у ног. Сильный порыв ветра, испуг, резкое движение…
– Хватаюсь я или отцепляюсь. Продолжаю ли подниматься или даже спрыгну, если захочу. Решаю я. Понимаешь, Нико? Здесь, наверху, решаю я. Когда я на высоте, Хантингтон проигрывает.
Я еле дышал.
– Если ты поскользнешься, мы все проиграем, Элена.
Казалось, это произвело на нее впечатление. Она раскрыла золотистые глаза и быстро заморгала. Подалась чуть вперед, к металлической конструкции, и снова обхватила ее обеими руками.
– Нико… – прошептала она.
– Я все понимаю. Понимаю, ладно? Наверху ты решаешь продолжать подниматься и не падать. – На секунду закрыл глаза, пытаясь составить слова по порядку, по правде говоря, это было нелегко. – Ты решаешь не умирать, но невезение может решить за тебя, и ты ничего не сможешь поделать. Ты можешь поскользнуться и упасть. Элена… должен быть какой-то другой способ справляться с этим.
На ней были водолазка, черные легинсы и кроссовки, к которым я уже привык. Она всегда была готова к лазанью, всегда начеку.
– Чтоб тебя, – прошептала она.
Я увидел луч надежды.
– Понимаю, что в этом противоречии ты нашла способ вернуть контроль, но в нем есть огрехи. Недочеты. И эти недочеты могут обойтись тебе слишком дорого.
Элена отпустила одну руку, чтобы убрать локон за ухо. Ее глаза блестели, в них стояли слезы.
– Я понимаю, что могу упасть, но…
– Но ты не упадешь? Это от тебя не зависит. Может, Хантингтон и проигрывает здесь, но все это играет на руку другим силам.
– Я знаю. – Ее голос дрожал. Элена замолчала. – Ты так и не сказал, что сам тут делаешь. Тебе нельзя здесь находиться.
– Я же уже сказал, что пришел спустить тебя.
– Ты с ума сошел.
Я начал смеяться, не мог остановиться, и мне пришлось схватиться покрепче.
– Давай, назови меня сумасшедшим еще раз, свесив ноги с подъемного крана на высоте двести метров от земли. Давай, назови, – предложил я ей, не в состоянии по-настоящему осознать ситуацию.
У Элены тоже вырвался смешок, короткий, сухой, хрипловатый.
Мы посмотрели друг другу в глаза.
– Это настоящее безумие, Элена, – сказал я ей.
– Осталось всего пятнадцать этажей, – пробормотала она. – Всего пятнадцать.
Я тоже посмотрел наверх. Это было похоже на дорогу в небеса, прямая линия. Любопытно: чтобы подняться, сначала нужно было со всего размаху упасть вниз; но это было своего рода дорогой, и правда было. Темнота поглощала все вокруг.
– Пойдем домой, – тихо отозвался я. – Спустись со мной, Элена. Мы вернемся в центр, поднимемся ко мне в квартиру, а потом – на крышу. Встретим там рассвет.
Она закусила нижнюю губу.
