И вот я увидела в его глазах это; увидела там, среди всей той синевы, до того, как он это произнес. Улыбка, намек на веселье. Ему это все нравилось так же, как и мне.
– Вот завтра пойдем, и я покажу тебе, кто…
Я не дала ему закончить.
Я схватила ворот его свитера и на автомате притянула к себе. Это был неконтролируемый импульс, словно на кончиках моих пальцев зажглись искры, пробежали по коже, по костям, по каждой моей клеточке и растворились на губах.
Я опустила веки и увидела, как за секунду до этого он широко распахнул свои. Я сократила расстояние между нами, почувствовала, как кончик его носа дотронулся до моего, вдохнула его аромат, похожий на дождь, на мгновение вспомнила его глаза и его удивление и… отстранилась.
Я смотрела на него, лежа рядом, не зная, что говорить, что делать; в недоумении, растерянная, не могла понять, что только что произошло.
Нико изумленно раскрыл рот. На моих щеках появился румянец.
– Это что было?
– Хотела дать тебе пощечину. Пыталась тебя запугать.
– Ты хотела меня поцеловать, – дерзко ответил он.
Я еще больше разнервничалась, потому что не знала, что натворила, не знала, что собиралась сделать. Ничего не соображала. Я и себя-то не понимала, что говорить о моих решениях.
– Это не так.
– Все так, – настоял он.
Казалось, ему самому не верилось. Он тоже был немного дезориентирован и ошеломлен, но не до такой степени, как я.
– Говорю же, нет, – упиралась я, понимая, насколько нелепо это прозвучало.
– Ладно. Хорошо, – быстро ответил он.
– Не смей это повторять, – пробормотала я.
Он подсел ближе:
– Хорошо. Договорились.
– Договорились, – повторила я.
Нико поцеловал меня.
Закрыл глаза, наклонился и поцеловал меня, нежно, медленно и быстро одновременно.
В тишине мы смотрели друг на друга, сидя на одной из крыш Мадрида.
И тогда я пододвинулась ближе и положила руку ему на грудь; если бы я решилась, то сделала бы это и раньше. Поцеловала его губы и растаяла, когда он провел пальцами по моей щеке, а потом запустил их мне в волосы.
Я почувствовала, как его губы раскрылись в ожидании, ощутила безмолвный вопрос на кончике языка, и этот поцелуй стал более чувственным и глубоким, и в конце концов рациональное мышление покинуло меня, и я могла думать только о Нико, о себе, об этой крыше и о нашем ровном дыхании.
Я дрогнула, почувствовав легкое прикосновение под свитером, но не отодвинулась; наоборот, я приблизилась к нему, взяла за плечи и прижала к себе, потому что не хотела, чтобы он останавливался. Мы сплелись в жадном объятии, возможно, слишком смелом, и я даже спрашивала себя, почему, если мы так сильно хотели друг друга, нам было так сложно сделать этот шаг.
Мы очень хотели друг друга.
Тем не менее дальше долгих поцелуев и манящих прикосновений, из-за которых на наших щеках вспыхнул румянец, мы не зашли.
Во время одного из поцелуев наступил новый день, и за нашими спинами взошло солнце.
Это был самый быстрый рассвет в году, возможно, самый быстрый в моей жизни. Когда я закрывала глаза, мир тонул в темноте; и вот я открыла их, и все вокруг уже залито золотистым светом.
Нико отвел взгляд от моих губ, посмотрел мне в глаза, а затем куда-то выше. Он поднял палец и убрал прядь волос со лба.
– Кажется, нужно бы… – и замолчал.
Он не закончил фразу, широко раскрыв глаза из-за того, что увидел за моей спиной, и чуть привстал.
Сердце упало, и, хотя я сразу его заметила, мне потребовалась пара секунд на то, чтобы прийти в себя.
Это был кот, его кот. Черный, большой и грациозный, с длинным хвостом, он неподвижно смотрел на нас.
– Эй! Кс-кс-кс, – позвал его Нико. – Хороший мой, иди сюда. Он не приходил домой с того самого раза, когда мы его видели ночью, – добавил он, поворачиваясь ко мне. – Иди, давай. Иди сюда.
– С той ночи прошло сто лет, – улыбнулась я, с радостью вспоминая тот вечер.
Нико аккуратно и неторопливо сел, стараясь не спугнуть застывшее животное. Я стала двигаться как Нико и села рядом с ним, стараясь не беспокоить кота.
Когда Нико протянул руку, кот грациозно зашагал к нему, а я ахнула от удивления.
Кот немного помедлил, проходя мимо, и посмотрел на меня с недоверием, но не остановился, пока не добрался до коленей Нико. Мяукая, он потерся об них, и Нико взял его на руки.
– Ты не можешь пропадать так надолго, – едва слышно пожурил он кота, а потом вновь посмотрел на меня. – Он приходит ко мне с тех пор, как мы сюда въехали. В один прекрасный день он появился на балконе, тогда еще совсем крохотный, но, думаю, инстинкты берут свое, и ему нравится иногда сбегать.
Я попыталась протянуть руку и погладить его, но кот поднял нос, чтобы сначала обнюхать меня, и не позволил до себя дотронуться.
Я рассмеялась:
– Кажется, я ему не очень-то нравлюсь.
– А он тебе? Любишь кошек?
– Да. Когда я была маленькая, у родителей был кот, старичок, поэтому я его почти не помню. Возможно, когда-нибудь я заведу кота.
Нико почесал коту подбородок, и тот, сидя у него на руках, в наслаждении прикрыл глаза. Если он пока еще и не мяукал, то, казалось, вот-вот это сделает.
– Наверное, нам пора спускаться. – Он уже пытался это сказать до того, как появился кот.
