Я достал телефон и стал искать номер Элены. Позвонил ей.
Пока шли гудки, я подумал о том, что еще ни разу ей не звонил; что еще ни разу не слышал ее голос в трубке. Очень странно, что я впервые ей набрал, чтобы узнать, забралась ли она на эту дурацкую «Стеклянную башню».
Элена не ответила; лучше я себя от этого не почувствовал.
Пока я наматывал круги вокруг металлического ограждения стройки, я снова набрал Элене. Беспокойство нарастало, и моя интуиция подсказывала, что настал момент для паники.
Самым разумным было бы развернуться и уйти, но я не мог.
Я не знал, что творю. Убедившись, что рядом никого нет, я схватился за металлическое ограждение, подтянулся и оказался на другой стороне, проверил, что охраны поблизости нет. И даже внутри, на стройке, я не совсем понимал, что делаю.
C замирающим сердцем я добежал до подъемного крана и остановился рядом, не издавая ни звука, наблюдая за тем, как темный силуэт двигался в другом конце площадки. Наверное, это охранник делал обход.
Я задержал дыхание и представил, какое веселье меня ждет, если этот тип меня поймает и мне придется звонить родителям из полицейского участка, и поэтому старался не дышать, пока человек не скрылся из виду.
Я не совсем понимал, что нужно было искать, но, едва начав поиски, увидел в углу то, что и было нужно: небольшой тканевый рюкзак, а с ним рядом знакомое пальто.
Присел, открыл рюкзак и вытащил телефон. Заблокированный экран показал уведомление о пропущенном звонке от меня.
На пару секунд у меня остановилось сердце.
В глубине души я знал, что Элена была там, наверху, на вершине Мадрида, я знал это, едва взглянув на башню. Возможно, я догадывался об этом гораздо раньше.
– Вот черт.
Я прикрыл рукой рот. Провел рукой по волосам. Схватился руками за красный метал подъемного крана.
Я не мог пошевелиться. Несколько минут я просто стоял, смотрел наверх, спрашивая себя, возможно ли было ее разглядеть, или она уже была слишком далеко, не понимая, что, черт возьми, делать.
Потом… я снял пальто. Снял шарф и оставил все на земле.
Я полез наверх.
Подъем по ступенькам внутри крана был безопаснее свободного лазанья по фасаду, но эти тонкие, немного изогнутые металлические балки, которые появлялись через каждые пару метров, не внушали доверия.
Спустя некоторое время, когда земля уже казалась далекой и я мог видеть все, что было за пределами металлического ограждения, я взглянул вниз. Увидел вокзал и дорогу и решил сосредоточиться на подъеме, пока меня не настигло головокружение. Охранник, не догадываясь о происходящем наверху, продолжал обходить периметр.
Когда ступеньки закончились и начался другой пролет, я столкнулся с первой серьезной проблемой.
И вот тогда-то я ее и заметил. В действительности я видел не Элену, а какое-то пятно, которое двигалось вверх, подсвеченное сбоку огнями башни.
Она уже преодолела этот пролет.
Я добрался до последнего зацепа, до последней ступеньки, и крепко ухватился за диагональные металлические балки.
Дальше никакой страховки не было. Мой здравый смысл кричал мне, чтобы я не смотрел вниз, но я не удержался. Бросил беглый взгляд на ноги, и передо мной открылась эта невероятная высота, чернота, которая была подобна пасти – открытой, выжидающей, готовой поглотить все вокруг.
В ушах засвистел ветер.
Я ни о чем не думал, когда подтягивался, ставил ногу туда, где до этого была моя рука, и тянулся к следующему лестничному пролету.
Это было несложно, по крайней мере не слишком. На трассах скалодрома я делал вещи и посложнее; но если я упаду здесь, если я оступлюсь… Я предпочитал об этом не думать. Успокаивал себя тем, что этот подъем не был сложнее трасс белого или синего уровня. Я часто лазал по красным трассам и даже по нескольким фиолетовым. Я мог справиться с синей, мог справиться без ошибок.
Нога. Рука. Нога. Рука.
Я запретил себе смотреть вниз и по сторонам, хотя виды наверху так и манили. Тысячи огней вдалеке, Мадрид под ногами.
Мне не верилось, что я так высоко забрался.
Я ускорился, потому что уже видел Элену и мне нужно было догнать ее до того, как она доберется до следующего пролета, до того, как она вновь подвергнет себя риску.
И я бы тоже рискнул. В случае необходимости я бы залез еще выше, оттолкнулся и нашел бы в себе силы двигаться дальше, пока бы не догнал ее.
У меня соскользнула рука.
Ничего страшного. Ничего страшного не случилось. Я всего-навсего потерял хватку в этой руке, но мои ноги оставались на месте, другая рука тоже. Тем не менее я понял, что там, наверху, ступеньки были влажными, более скользкими. Возможно, это из-за зимы.
Я чуть сбавил темп, но не остановился. Ледяной ветер царапал лицо и губы, но я не чувствовал холода. Я не чувствовал и не видел ничего, кроме конструкции под моими ладонями и силуэта Элены, которая взбиралась впереди.
Она меня увидела. На пути вверх, на том месте, где сменялся пролет, она увидела меня и замешкалась. Прежде чем начать подъем по новому пролету, она остановилась на пару секунд. Возможно, чтобы дойти до конца, оставалось лишь преодолеть этот участок.
