Он ведь тоже не спрашивал про Глорию Фуэртес, а я была уверена почти на сто процентов, что он нашел нужное стихотворение. И, скорее всего, поэтому он написал мне ту фразу в ответ.
– Ты смотрел «Нетфликс»?
Он показал рукой на диван, ленивое приглашение, которое я все же приняла, потому что перспектива ждать остальных, стоя в тишине, казалась совсем уж невыносимой.
Когда я нажала на пульт и на экране появился сериал, который он смотрел до моего прихода, я вскинула брови.
– Это случайно вышло? – съехидничала я.
– Нет, – нахмурившись, ответил он, садясь с другой край дивана.
– Это же серия… Господи. Это четвертый сезон?! Почему у тебя на экране двадцать первая серия четвертого сезона «Девочек Гилмор»?[25]
Исаак громко фыркнул и вытянул свои длинные, очень длинные ноги.
– Скорее всего, потому что, когда ты пришла, я ее смотрел.
– Почему?
– Почему? – передразнил он. – У тебя что, инсульт?
– А может, все-таки у тебя?
Возможно, дело было в выражении моего лица. У Исаака вырвался смешок.
– Мне нравятся «Девочки Гилмор», – спокойно пояснил он. – Я смотрю сериал во второй раз.
Надо же. Вот так сюрприз.
– Я смотрела его трижды, – ответила я и нажала на play.
– Останови, я хочу насладиться просмотром. Это отличная серия.
Он наклонился вперед, пытаясь выхватить у меня пульт, но я не позволила это сделать и велела ему заткнуться.
– Я знаю. Это же на этой свадьбе?..
– Да. Люк наконец-то предлагает Лорелай встречаться.
Я вновь поднесла палец к губам.
– Тсс.
Исаак, как и я, был растерян, в то же время ему было весело и… любопытно. Возможно, поэтому он согласился посмотреть со мной эту серию. Я положила пульт между нами, и, хотя поначалу мы в благоговении молчали, вскоре один из нас заговорил.
Я не помню, кому из нас принадлежал первый комментарий, но потом мы уже не могли остановиться. Во время самых важных сцен мы говорили совсем тихо, чтобы не нарушить атмосферу. У меня не было причин обвинить его в том, что он мешал мне смотреть сериал, но тут ему на телефон пришло одно сообщение, а потом еще одно, и еще, и еще…
– Это Марко?
– Нет.
Он не сказал ничего больше, а я не стала настаивать.
Когда эта серия закончилась и на экране появилось уведомление о том, что сейчас начнется следующая, мы взглянули друг на друга и решили посмотреть еще одну.
Времени на это нам хватило. Мне кажется, мы с Исааком впервые обменялись таким огромным количеством сложноподчиненных предложений. Когда зазвенел домофон и Исаак встал, чтобы открыть девушкам дверь, он все еще продолжал что-то говорить, но я решила его проигнорировать.
– Если тебе нравятся «Девочки Гилмор», ты должен посмотреть «Энн»[26].
У двери, прислонившись к стене и излучая своей позой полную невозмутимость, Исаак фыркнул:
– У них нет ничего общего.
– Ты его смотрел? – допрашивала я его.
– Нет, но я знаю, о чем он, и не…
Я перестала на него смотреть и слушать. Взяла пульт и убедилась, что добавила сериал в список на просмотр.
– Фанаты «Девочек Гилмор» любят и «Энн» тоже, – заверила я его. – Чем раньше ты это поймешь, тем счастливее будешь.
– Я знаком с историей «Энн из Зеленых крыш», и, думается мне, ничего счастливого в ней нет.
– Как же ты ошибаешься, – улыбаясь, протянула я. – Хотя чему тут удивляться; кажется, некоторые рождаются совершенно без вкуса. Хотя, если тебе нравятся «Девочки Гилмор», значит, еще не все потеряно.
Исаак не успел ответить, потому что в этот момент в полуоткрытую дверь вошли Ева и София. Исаак посмотрел на меня, явно желая возразить, но в конце концов решил промолчать.
За остаток вечера мы не сказали друг другу ни слова; по крайней мере не напрямую.
Марко и Даниель пришли вовремя и не пропустили роскошное начало «Затмения». Мы заказали пиццу, которую хотел Даниель, собрались вокруг телевизора и стали комментировать фильм.
Во время рекламы, когда София рассказывала что-то об одном из журналов, в котором работала, я услышала
И тут же повернулась к экрану.
В рекламе один из нарисованных персонажей сказал…
Я взяла пульт и добавила звук. Серьезно? Он это сказал?
Собака из рекламы «Чокапик»[27] рассказывала другому нарисованному персонажу что-то про миссию, которую они завершили, и в конце…
«“Чокапик”, теперь с молочным шоколадом внутри. Самое интересное скрывается внутри».
Я повернулась ко всем остальным, но все были далеки от этого открытия, кроме… него. Исаак с улыбкой наблюдал за мной. Мне показалось, что он смотрел на меня все это время, приподняв уголки губ, молча и внимательно, очень внимательно.
Дурацкая реклама «Чокапик». И как, по его мнению, я должна была догадаться?
Он не собирался ничего говорить. Я тоже молчала.
Теперь мне нужно было сделать что-то подобное тому, что сделал он; а его поступок, как ни посмотри, был плохим, потому что: 1) он залез в мой ящик с нижним бельем; 2) он испортил отличные трусы.
Никто не заметил, что Исаак смеялся. Он смеялся надо мной или же со мной… потому что я тоже немного посмеялась, не могла сдержаться.
Мы продолжили смотреть «Затмение», хотя мои мысли витали далеко.
