До того, как фильм закончился, Исаак, получив сообщение, встал и собрался уходить. Даниель запротестовал, потому что Исаак бросал фильм на середине, но больше всего нас удивило гораздо более сдержанное возмущение Марко.
– Ты не будешь досматривать кино? – спросил он тоном инквизитора.
Даниель развернулся и удивленно взглянул на него.
– Ну, я просто пошутил. До конца осталось совсем немного и…
– Марко, я здесь закончил, – перебив Даниеля, ответил Исаак. – Можешь идти спать и не ждать меня. Желаю хорошо провести время, будь паинькой, – добавил он с юмором, наклоняясь к Марко, чтобы поцеловать его в лоб.
Марко заерзал, ему это не понравилось.
– Ты с ней встречаешься, я прав?
– Вероника. Да, я иду к ней, – вздохнул он.
Исаак не выглядел раздраженным, но казался уставшим. Никто не произнес ни слова. Мне показалось, что они уже не впервые заводили этот разговор.
– Не произноси это имя вслух, – буркнул Марко. – А то еще призовешь.
Исаак закатил глаза, развернулся, взял ключи от машины и, перед тем как уйти, со всеми попрощался.
На заднем фоне все еще шел фильм, но мы смотрели на Марко. Наконец Даниель решился спросить.
– Вероника – это?..
– Бывшая Исаака, – хмыкнул Марко.
– А, черт.
Даниель присел рядом с Марко, повернулся к экрану. Я не собиралась спрашивать, но мне хотелось, чтобы это сделал Даниель.
– А разве их расставание не было ужасным? – уточнил он спустя некоторое время.
Ева сделала громкость потише. Возражать никто не стал.
Ну что за любители сплетен.
– Это еще мягко сказано. Вероника, когда встречалась с Исааком, спала с другими. Когда он об этом узнал, они расстались. Исаак пытался от нее уйти, а потом они несколько раз встречались… много раз. Казалось, он уже слез с иглы, но, видимо, опять принялся за старое.
София прокашлялась.
– Он не будет возмущаться, что ты нам это рассказываешь, Марко?
Когда мы только начали проводить больше времени вместе, Исаак ни с кем не встречался. Мы были в курсе, что он вышел из каких-то сложных отношений, но до этого вечера мы знали недостаточно, чтобы вмешиваться. Так, значит, его отношения с Вероникой были вялотекущие, без какого-либо развития.
Марко махнул рукой:
– Вот сейчас тебе показалось, что он переживает?
София рассмеялась.
– Возможно, он не переживал, потому что и не думал, что ты станешь нам это все рассказывать, как только он уйдет, – прокомментировала она.
Ева стукнула ее по руке, пытаясь остановить. Я тоже начала смеяться.
– Никакого секрета я вам не выдал, – заключил Марко, выпрямившись. – С этой девушкой у Исаака были токсичные отношения, а сейчас она пытается снова завлечь его в свои сети, чтобы он сходил с ума от каждого ее звонка. Исаак прекрасно знает, что на пользу ему это не пойдет, так что не понимаю, чем он думает.
Марко уже на нас не смотрел. Он смотрел на телевизор, на экран, где Эдвард Каллен рассказывал что-то про какую-то овцу. Марко скрестил руки на груди, выражение его лица говорило само за себя. Даниель его приобнял, и в эту секунду никто не решился ничего говорить… А потом посыпались новые вопросы.
Пока все были заняты разговором, я отошла в ванную. Однако по дороге через приоткрытую дверь я засмотрелась на одну из комнат: расправленная постель, заваленный письменный стол и отдыхающая в углу бас-гитара. Комната Исаака.
Я покосилась на своих друзей, которые были так увлечены, что не заметили бы, ушла я в ванную или зашла в другую комнату, и приняла решение.
Мы снова собрались все вместе, впятером.
В тот вечер, проходя мимо «Офелии», мы попросили Нико встать около витрины и сфотографировали его.
Под мышкой он держал иллюстрированное издание «Маленького принца» и казался таким счастливым, слепо веря в свою мечту, которая была чем-то большим, неизменной целью.
Мы проявили снимок по дороге к Даниелю, и, таким образом, сами того не осознавая, мы совершили трансформацию – превратили мечту в настоящую «Офелию».
Нико снова рассказал нам о ней и засмеялся, когда кто-то спросил его, насколько он приблизился к покупке. Я почувствовала импульс, невероятное желание доказать ему, что это возможно, что это мечта была его, но немного и наша совместная.
Я взяла фиолетовый фломастер, единственный лежавший у Даниеля на виду, и пририсовала книжные полки. Потом Даниель добавил винтовую лестницу. София нарисовала растения. А Ева – прилавок.
Нико находился где-то посередине, между сном и реальностью.
Потом мы впятером посмотрели кино. Кажется, это было впервые.
Я села рядом с Нико, наслаждаясь тем, как соприкасались наши плечи, той легкостью, с которой моя голова помещалась в ложбинку его шеи. В какой-то момент Нико скользнул своей рукой по моей, но на этом не остановился. Его ладонь продолжила двигаться вверх, большой палец отвлеченно рисовал на моей коже круги.
Теперь я постоянно чувствовала его пальцы на коже, в ожидании его прикосновения ощущалось наэлектризованное покалывание. Его пальцы спускались по моей руке, затылку, приобняв меня, он запускал их в мои волосы…
