Беда была в том, что хорошее уже давно не компенсировало все остальное; и я сам прекрасно это знал. Знал, что она плохо на меня воздействовала, что, находясь рядом с ней, я вовлекался в опасную игру, из которой в последний раз вышел довольно потрепанным, но…
Я вздохнул.
– Поторопись, пожалуйста. Я еле живой.
На часах было час дня, и Марко насильно тащил меня в клинику. Он ждал меня на выходе из спортзала после заплыва в бассейне, который меня абсолютно вымотал, и попросил по пути домой зайти к нему на работу забрать что-то, что он там забыл. Я так устал, что даже не стал спрашивать, почему он туда сам не отправился, вместо того чтобы ждать меня.
– Давай. Заходи. Проходи, – настаивал он, придерживая дверь.
– Да не. Я тебя тут подожду, – заверил я его.
– Я настаиваю.
Я сразу же понял, что снаружи он меня не оставит, поэтому сдался, засунул руки в карманы и прошел с ним.
Когда мы вошли, за стойкой я увидел Веронику и мысленно проклял Марко за то, что он заставил меня увидеться с ней так скоро, всего спустя четыре дня после нашей последней ссоры. Но я не стал возмущаться, потому что это бы означало, что он оказался насчет нее прав.
Я ограничился тем, что слегка кивнул головой, приветствуя ее, а она, на удивление, тоже поздоровалась. В ее случае это был настоящий прорыв.
Так мы и познакомились: через Марко, который постоянно повторял, что никогда себе этого не простит. Мы встретились в один из тех дней, когда я забирал его с работы, и случилось то, что должно было случиться.
– Сюда, – сказал мне друг, заходя в одну из смежных комнат. Я повиновался и пошел вслед за ним. Как только он открыл дверь, комната заполнилась мяуканьем. – Здесь у нас кошки, – пояснил он.
Я подошел к одной из клеток, где кот так сильно мяукал, что было невозможно пройти мимо. Одни дремали, другие, казалось, пребывали под наркозом. Этот малыш встал на задние лапы и, насколько позволяла клетка, потянулся, продолжая мяукать.
– Можно? – спросил я.
– Пожалуйста, – улыбнулся Марко.
Я просунул пальцы в клетку и почесал кота.
– Привет, привет, ну как ты? Как ты?
Кот потерся о прутья клетки, и я чуть было не растаял прямо на месте.
Марко, по всей видимости, заметил мое выражение лица, потому что, смеясь, подошел и открыл дверцу клетки, в то время как кот продолжал требовать нашего внимания.
– Он великолепно себя чувствует и этим вечером отправляется домой, – пояснил он. – Если хочешь, можешь погладить.
Я так и сделал. Понятное дело.
Он был маленький, непоседливый и ласковый, позволил мне взять себя на руки, чтобы я его чесал целых две минуты, а потом спрыгнул на пол и попытался схватить мои шнурки.
Я присел, продолжая играть с ним.
– Ты еще ни разу не разрешал мне играть с котами, – восторженно заметил я Марко.
– Ну потому что вообще-то с котами играть нельзя. Но этот в порядке. Мы его выписываем.
– Как же повезло, – проговорил я, как дурачок, продолжая смотреть на малыша. – Правда же? Правда же, нам повезло?
Краем глаза я видел, как Марко, скрестив руки на груди, стоял рядом, прислонившись к стене.
– Тебе вроде бы нужно было что-то забрать.
– Да, но не волнуйся, наслаждайся.
И я наслаждался. Я немного поиграл с котиком, а потом попрощался с ним, когда Марко, несмотря на протесты кота, вернул его в клетку. Мы продолжили путь. Мы прошли один зал, потом другой, пока наконец не пришли туда, где держали собак.
Здесь было гораздо спокойнее. Только несколько собак поднялись на лапы, увидев, как мы вошли, но никто не залаял.
Я подошел к очень грустному американскому стаффорду с поникшими ушами, его голова лежала на вытянутых лапах, он совсем не шевелился.
– У тебя не разрывается сердце, когда ты это видишь каждый день?
Марко посмотрел на меня.
– Разрывается, – ответил он безо всяких «но». – Каких только грустных историй не случается. Смотри, вот этого беднягу переехала машина. Теперь у него не шевелится одна из лапок.
– Вот же черт.
– Да. – Он приобнял меня, и мы пошли к другой клетке, где находился кокер-спаниель с блестящей шерстью. – Этот наелся камней. Нам пришлось его прооперировать, потому что был риск разрыва пищевода.
– Но он поправится?
– Да. Скорее всего, да. Смотри, вот у этого малыша паразиты. По их вине ему было очень плохо. – Мы продолжали идти. – Эта собака уже никогда не сможет ходить.
– Блин, Марко. Я и так вижу слишком много неприятных вещей в травмпункте, необязательно было мне…
– А эту зовут Иви, – перебил он меня, улыбаясь. Его рука все еще лежала у меня на спине, будто он направлял меня. – Она настоящий боец.
– Больше никаких грустных историй. Забирай свои вещи и пошли.
Марко намеренно меня проигнорировал.
– Один из приютов, где я волонтерю, подобрал ее с улицы в очень плохом состоянии, голодную и ослабшую. После того как она поправилась, я смог перевести ее сюда, потому что ее необходимо прооперировать.
Это была бордер-колли, очень красивая, черно-белая. Я не мог разглядеть, какого цвета ее глаза, потому что она, прижав уши, лежала в клетке на полу, застеленном газетами.
– Кажется, ей плохо, – прошептал я.
