В какой-то момент появился кот Элены, Уиллоу. Он спрыгнул откуда-то из окна и примостился рядом с нами на диване. Он разрешил мне его почесать, а потом исчез снова.
Когда в кармане моих джинсов зазвенел телефон и я прочитал первые строчки длиннющего, бесконечного сообщения, София тут же спросила:
– Вероника?
– Она, что ли, единственная, кто шлет мне сообщения? – хмыкнул я. – Знаете, вообще-то есть и другие люди, которые мне пишут.
Но София была права. Казалось, Вероника проигнорировала мою фразу о том, что мы поговорим позже, и написала длинное сообщение, полное извинений, объяснений и требований. Заканчивалось сообщение так: «Я бы хотела сейчас с тобой увидеться. Если хочешь, приходи ко мне домой». Я хотел. Конечно же, хотел. Когда речь шла о Веронике, я всегда соглашался.
В это время София рассуждала про главного героя фильма, который вот-вот должен был совершить что-то ужасно глупое, например закрыться в доме с серийным убийцей. Элена смотрела куда-то сквозь экран и постукивала себя по предплечью, думая, скорее всего, о том, где она могла раньше слышать фразу, которую я написал. Я убрал телефон в карман.
– Тебе не жарко в олимпийке? В доме не так холодно.
Элена удивленно приподняла брови и одарила меня убийственным взглядом.
– Мне нормально, спасибо.
Я остался с ними и досмотрел фильм. Потом мы с Софией встали и попрощались с Эленой. Я заметил, что София медлила с прощанием, и, когда она наконец заговорила, я понял почему.
– Ты сегодня опять не стала встречаться с Алексом? – спросила она нерешительно.
– Нет.
– Он не мог или?..
Элена поджала губы.
– Все сложно, – вот и все, что она ответила, и я считал ее тон, сдержанный взгляд, то, как многозначительно они друг на друга посмотрели.
Я услышал их разговор той ночью в «У Райли», когда мы все предостаточно выпили, тогда, казалось, было не важно, услышит ли тебя кто-то. Сейчас же мы были абсолютно трезвы. Поэтому я молчаливо сделал шаг, а потом еще один в сторону лестницы, чтобы они могли поговорить наедине.
Элена посмотрела на меня с любопытством, но ничего не сказала. Думаю, она приняла то, что я предлагал, потому что они тихо обменялись парой фраз, пока я ожидал Софию.
Когда я пришел домой, то нашел телефон Элены и решил ей написать. У меня был ее номер, потому что мы вшестером состояли в общей группе, но лично ей я никогда не писал.
Мне хотелось с ней поговорить. Было о чем: о фразе из Литературного квартала, об испачканной простыне, о моих скальных туфлях… Мне бы хотелось спросить, как и когда она обнаружила надпись на своих трусиках. Хотя…
Раза три я писал и стирал свое дурацкое приветствие и в конце концов решил убрать телефон.
В то воскресенье я обедала с родителями и братом. В последние месяцы мы немного отдалились друг от друга. После того что случилось с Нико, они просили меня вернуться домой, но, когда я приняла решение этого не делать, они отнеслись к нему с уважением. Возможно, я не навещала их так часто, как им бы того хотелось, но мы все старались изо всех сил; в особенности моя мама, которая в последнее время старалась не задавать много вопросов и не смотреть на меня чересчур обеспокоенно, хотя ей это не всегда удавалось.
Я начала больше общаться с тетей.
Со стороны наши отношения с Лаурой могли показаться такими же, как и всегда: мы не часто виделись и практически никогда не встречались по праздникам. Но после того что случилось с Нико, мы стали чаще общаться, и я поняла, что мне нравится проводить с ней время, задавать вопросы, на которые никто другой не ответил бы мне так же искренне.
С Исааком я увиделась спустя неделю. Неделю, за которую я так и не смогла сообразить, откуда взята эта фраза: «Если можно украсть идею из чьей-то головы, почему нельзя поместить ее туда?»
И даже после того как я потратила уйму времени на то, чтобы смыть ее горячей водой и мылом, я продолжала смотреть на свое предплечье, представляя ровный красивый почерк Исаака, и спрашивала себя, откуда же эта цитата.
Последняя была из дурацкой рекламы «Чокапик», так что все было возможно.
Этим вечером мы договорились встретиться на «Ночи кино», которая проходила каждую пятницу и субботу в небольшом местечке, находившемся неподалеку от скалодрома. Каждый месяц там показывали разные фильмы, но без громких премьер.
Залы в кинотеатре были маленькие; вместо обычных сидений там стояли диваны и кресла, которые не сочетались ни между собой, ни с интерьером вокруг. Белые экраны зачастую висели криво, проекторы были плохого качества, но там готовили лучший попкорн в Мадриде, а может быть, и во всем мире. Кроме того, мне бы не помешало написать подборку разных бюджетных вариантов отдыха и опубликовать ее на своем сайте.
Было ясно, что мы будем смотреть тем вечером. Показывали «Гордость и предубеждение» с Кирой Найтли – этот фильм хотели смотреть все, кроме Марко и Исаака, которые тщетно голосовали за просмотр любого другого фильма.
Однако, когда мы пришли в кинотеатр, произошло кое-что неожиданное.
