– Ей грустно, – ответил Марко. – Процесс восстановления будет очень медленным и долгим, и я не могу вернуть ее в приют, потому что ей нужно находиться в спокойном месте, избегать стресса. Но здесь ей не хватает места, чтобы встать на ноги, а мы не можем гулять с ней так часто, как нам бы хотелось. Очень жаль, что после всей ее борьбы она умрет от тоски.
– Твою мать, Марко…
– Иви умрет от тоски.
Я повернулся взглянуть на него. Марко грустно улыбнулся, а потом вновь приобнял меня и пододвинул к клетке.
– Она очень хорошо себя ведет, тихо сидит. Она сразу же найдет семью, которая будет о ней заботиться, когда поправится.
– Я рад за нее, уверен, что…
– Уверен, что до этого момента она не доживет, потому что умрет раньше. От тоски, – повторил он снова.
Я замолчал. Закрыл глаза и глубоко вздохнул.
– Ты не разрешал мне играть с котами…
– Исаак…
– Ты
– Мне нужно, чтобы она какое-то время пожила с нами. – Я удивленно приподнял бровь. – Иви нужна передержка, пока ей не найдут семью.
Я провел рукой по лицу. Котики и грустные истории… Ну, конечно. Как я сразу не догадался.
– Мы живем в съемной квартире. Необходимо разрешение хозяйки. О! – остановился я. – А почему бы тебе не разыграть этот же спектакль перед ней? Меня тебе удалось провести.
– Да? Удалось?
– У нас у обоих не расписание, а черт знает что, – напомнил я ему. – Мы не сможем о ней заботиться. Кто будет ею заниматься?
Он залез в задний карман своих брюк и передал мне смятый листок.
– Расписание на этот месяц. Здесь написано, когда ее нужно кормить и выгуливать. Когда нам с тобой выдадут график рабочих смен на следующий месяц, я сделаю новое.
Я выхватил у него бумагу.
Он посмотрел на меня так, как только он умел это делать. А Иви казалась такой грустной… Я засомневался.
– Не думаю, что нам разрешат.
Он импульсивно меня обнял, возможно, даже немного агрессивно, от чего я слегка пошатнулся, а несколько собак зашевелились в своих клетках.
– Так значит, если нам разрешат, то ты согласен?
– Да. – Я скривился от боли. – Блин. Да. Ну ты посмотри на нее.
– Прекрасно. Тогда я могу запланировать ее операцию. А потом сразу же заберем ее домой. – Он открыл клетку. – Ты слышала, солнце? Скоро будешь спать в теплой кроватке.
И тут я все понял.
– Ты заранее знал? Уже поговорил с хозяйкой?
– Конечно! – воскликнул он, будто это было не так уж и важно. – Давай, подойди поближе, поздоровайся с ней.
– Марко, я сейчас пну тебя под зад.
– Да, да. Все что хочешь, но сначала поздоровайся с ней.
Я не мог злиться; по крайней мере, не сильно. Когда он добился желаемого, мы вышли из клиники, хотя домой не пошли. Он убедил меня встретиться с Даниелем где-то в Литературном квартале. Пока Даниель с особым умыслом спрашивал, познакомился ли я уже с Иви, а Марко нехотя признавался, что тщательно все спланировал, я вдруг понял кое-что важное.
Там я их и увидел. Золотые буквы на полу, зовущие меня повернуться и взглянуть на них, сойти с дороги и приблизиться.
«Слово стихотворное пробудится». Эти же самые слова написала на моей простыне Элена, а дальше: «в тишине, и лишь орбита ритма сможет его поддержать».
Фраза принадлежала Марии Самбрано[28], была из одной ее книги, о которой я никогда не слышал.
Я бы гадал еще пару лет. Я бы в жизни не догадался, но всего несколько дней спустя я стоял около этой золотой фразы, зовущей меня.
– Исаак?
Голос Марко вывел меня из ступора, и я отошел от надписи со странным ощущением – смеси мурашек и некой сдерживаемой эмоции, из-за которой мне хотелось смеяться, громко смеяться.
Вскоре я получил сообщение от Вероники:
Поговорим?
Я тут же ответил:
О чем?
Ее ответ пришел через пару минут, когда мы втроем уже сидели в баре и ждали пиво.
У нас все вышло из-под контроля.
Я писал и стирал одно и то же сообщение несколько раз. Хотел сказать ей, что бросить кого-то, чтобы спать с кем-то другим, – это нечто большее, чем просто «вышло из-под контроля», но я не мог понять, как это донести. В ее следующем сообщении было лишь одно слово:
Прости.
И тогда я немного размяк, сразу же почувствовал себя идиотом, ведь мне было надо так мало… И ответил ей, что мы обязательно все обсудим.
Тем вечером я попрощался с Марко и проводил до дома Даниеля. Когда я сказал, что у меня здесь были кое-какие дела, Марко надулся, скорее всего, решив, что это как-то связано с Вероникой, но не стал спрашивать. Я подождал, пока Даниель зайдет и поднимется по лестнице, а сам незаметно придерживал дверь подъезда, чтобы она не захлопнулась. Когда я услышал, что дверь в его квартиру закрылась, я поднялся по лестнице до квартиры Элены.
