Марко проголосовал за «Начало», Ева с Софией – за «Гордость и предубеждение», Даниель тоже, и пока Марко обвинял Даниеля в предательстве, а я готовилась отдать свой голос, который принес бы нам абсолютную победу, я вдруг почувствовала, как кто-то похлопал меня по плечу.
– Ты должна посмотреть «Начало».
Исаак смотрел не на меня, а на наших друзей, не догадывающихся о его заявлении. Тем не менее он улыбался, ему было весело. Его губы слегка изогнулись в хитрой улыбке.
– Что?
– Ты же уже смотрела «Начало», не так ли? Второй просмотр еще лучше. Начинаешь улавливать все
Меня пронзили его зеленые глаза, Исаак приподнял бровь.
– Элена, – настаивала София; казалось, как и все остальные, она ждала, что я скажу.
Я закусила губы.
Они меня убьют. Медленно. Меня ждет медленная смерть.
– «Начало».
– Что?! – воскликнула София.
– Я тоже голосую за него, – улыбнулся Исаак, в то время как Даниель вздыхал из-за ничьей, а Ева возмущалась.
– Почему? – допытывалась София. – Как можно голосовать за «Начало», если можно посмотреть «Гордость и предубеждение»?
Я слегка пожала плечами, это было проще, чем сказать: «Дело в том, что мы с Исааком играем во что-то странное и захватывающее, о чем мы не говорим даже друг с другом».
– Кажется, у нас ничья, – сказал Марк. – Камень, ножницы, бумага.
Мы не хотели опаздывать, а значит, времени на препирательства не оставалось, поэтому я сыграла с Даниелем и выиграла.
Мы пошли смотреть «Начало». Зал был небольшой, но, поскольку людей пришло совсем немного, мы смогли выбрать лучшие места: нам достались удобные диваны, кресла и сиденья, и потом, когда контролеры зала отвернулись, мы пододвинулись поближе к первому ряду. Мало кто хотел тратить деньги на обшарпанную киношку, но эти люди просто не знали, что теряют.
Когда начался фильм, я увидела, что София, которая время от времени наклонялась ко мне, чтобы что-то прокомментировать, так до конца и не поверила в то, что мне действительно интересно, но так оно и было, потому что я хотела узнать, где же скрывалась цитата.
И вот, когда выключенный свет, дешевая звуковая аппаратура и плохая акустика полностью погрузили меня в атмосферу фильма, вот тогда я и услышала ее, мою фразу; почему-то я чувствовала, что она принадлежала мне. И, возможно, немного Исааку.
«Если можно украсть идею из чьей-то головы, почему нельзя поместить ее туда?»
Вот она и прозвучала. Я бы ни за что сама не догадалась, но Исаак знал, какие фильмы будут показывать в выходные, и знал, что он без труда сможет убедить меня посмотреть именно этот.
Когда я отыскала его взглядом на другом конце ряда, то поняла, что он уже давно наблюдал за мной. Скорее всего, он следил за моей реакцией все это время. Я спросила себя, о чем он думал, что видел, когда смотрел на меня в темноте; смотрел, как передо мной раскрывался наш общий секрет.
В лучах забытой всеми в углу лампы зеленый цвет его глаз потемнел и излучал таинственный свет.
Я посмотрела на него и без лишних слов встала. Аккуратно достала кое-что из сумки и сказала, что мне нужно в туалет. На выходе я пару раз запнулась о сиденья и возненавидела всей душой наблюдавшего за мной Исаака.
Та история с моим предплечьем была чем-то вроде перемирия. Он зашел слишком далеко с моими трусами, а я – с его простыней. После всего этого, с того момента, как Исаак начал искать мою фразу и нашел ее в Литературном квартале, я готовилась к худшему. Разрисовать мне предплечье было как навести мосты, протянуть мне руку: предложение мира, на которое я согласилась.
В противном случае кто знал, куда нас могла завести эта игра.
Итак, я зашла в единственный туалет кинотеатра, располагавшийся в темном коридоре между двумя залами. Взяла помаду, которую еще в зале вытащила из сумки, и начала писать.
«Джульетта, ночь длится дольше одного мгновения, но одно мгновение может длиться всю ночь».
Обернувшись, в дверном проеме этого крохотного помещения я увидела силуэт, и мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, но я сразу же узнала эту высокую фигуру, широкие плечи и блестящий любопытством взгляд.
В течение нескольких секунд никто из нас не решался пошевелиться.
Он не произнес ни слова; я тоже молчала. Такой была эта игра. Такими были правила.
Я сделала шаг по направлению к выходу, потом еще один. Исаак посторонился, когда я проходила мимо, но оставался стоять близко, очень близко. И хотя он прислонился к двери, мне пришлось почти прижаться к нему. Я сделала несколько шагов, не отрывая взгляда от пола, но в паре шагов от двери решила вдруг поднять глаза, встретилась с ним взглядом и замерла.
Один вдох. Второй.
Вдруг в темноте я почувствовала прикосновение его пальцев. Его длинные ловкие пальцы, поднявшие мою ладонь.
Мне потребовалась пара минут, чтобы понять, что он мне предлагал: он был своего рода проводником, предлагавшим помощь. Чтобы пройти около него, дойти до конца.
Я сглотнула и на выходе из туалета сбросила его руку, словно она меня обожгла.
