26 октября 1995. Повторный инфаркт, госпитализация в ЦКБ на десять дней.
Январь 1996. Третий инфаркт.
23 июня 1996. Четвертый инфаркт во время полета в Калининградскую область.
26 июня 1996. Пятый инфаркт. Переведен на домашний постельный режим» [255].
И все же после третьего инфаркта 15 февраля 1996 года Ельцин на митинге в Екатеринбурге объявляет о своей готовности вновь пойти на выборы Президента РФ. Не странно ли? Более, чем. Для объяснения сего президентского решения можно привести как минимум пару существенных соображений. Во-первых, хорошо известно, что Борис Николаевич своего плачевного состояния не осознавал и не признавал. В частности, решительно отказывался и от строгого режима, который ему предписывали лечащие врачи, и от настойчиво рекомендуемой операции на сердце. Во-вторых, как выяснилось уже в марте на встрече с представителями «семибанкирщины», он
Похоже, давненько не бывавший в народной гуще, Президент был весьма крепко дезинформирован своим окружением, и ему мнилось, что уж коль он навек осчастливил Россию тем, что низверг власть ненавистных Советов, так населению более и жаловаться-то нынче как бы не на что – путь к свободе, к зрелищам, к товарному изобилию и, самое главное, к реформам открыт! Главное и единственное препятствие для осуществления реформ – Верховный Совет, советская, коммунистическая власть – устранено. Устранено, но… стало ли на Руси жить хорошо?
По данным Центра экономической конъюнктуры при Правительстве РФ основные показатели развития экономики в процентах к 1990 году составили [256]:
1991
1992
1993
1994
1995
валовой
внутренний продукт
87,2
70,6
62,1
52,8
50,7
продукция
промышленности
92,0
75,4
64,8
50,0
48,5
продукция
сельского хозяйства
95,5
87,0
83,4
74,0
70,0
капитальные
вложения
85,0
51,0
54,0
32,8
28,5
Как следствие деградации экономики – низкая собираемость налогов, нарастающая нехватка денежной массы, задержка в выплате заработной платы, пенсий и социальных пособий…
На 1 июля 1996 г. число убыточных предприятий уже составило 41,3 % [257].
Прямо скажем, фон не самый лучший для действующего Президента страны, помышляющего претендовать на второй срок…
А уж перспективы в случае неутешительного исхода избирательной кампании и того хуже. Далеко-то и ходить незачем: судьба свергнутого диктатора Н. Чаушеску – пример наглядный и весьма убедительный. Хорошо понималось это и деятелями из президентского окружения – теми, что были причастны к недавним кровавым преступлениям и к экономическому разгрому России. Потому-то они (А.В. Коржаков – руководитель Службы безопасности Президента Российской Федерации, М.И. Барсуков – директор ФСБ и О.Н. Сосковец – первый заместитель Председателя Правительства) и подготовили силовой – запасной – вариант, на случай опасного развития событий, вариант, предусматривающий запрет деятельности КПРФ, введение чрезвычайного положения и отмену на два года выборов, чтобы Ельцин мог остаться на своем посту [258].
Однако подобные поползновения профашистского толка решительно не устраивали тогдашних олигархов, ибо бизнес в этом случае получал свирепую и тупую диктатуру силовиков. С другой же стороны – крайне велика и реальна была угроза вхождения товарища Зюганова в статус Президента страны, что, опять же – чревато установлением нежеланной диктатуры, но уже коммунистов, и, соответственно, национализацией приватизированного, беспощадными арестами соучастников разграбления общенародной собственности и пр., и пр.
Конечно, не от блестящих перспектив только-только появившиеся олигархи, сурово пренебрегшие взаимными разногласиями, в феврале – марте создали консорциум, а затем в параллель, но не в пику уже существующему избирательному штабу Ельцина, Аналитический центр во главе с А.Б. Чубайсом.
При этом не следует думать, будто бы евреи-банкиры совокупились для финансирования избирательной кампании. Отнюдь! Эту иллюзию напрочь отмел сам же инициатор консолидации сил М.Б. Ходорковский в своем недавнем интервью: «Что я мог потратить? Вы не забывайте, я дал все деньги, которые у меня были, и всё, что смог занять, – всё отдал перед этим на залоговые аукционы. Что я мог потратить? Штаны мог отдать, больше ничего не было. Никаких денег серьёзных… Ну там полмиллиона, которые были, – это детский лепет» [259].
