Сапоги мои, подаренные Ледой пропали где-то в просторах пещеры То. Колготы превратились в обрывки выцветшей материи, едва державшиеся на резинке. Никакой практической ценности они не представляли, и я избавилась от них ещё в глубине Лисьей Пади. Платье же моё, пошитое из добротного материала, превратилось в живописные лохмотья, едва прикрывающие тело. Зияющие тут и там дыры прикрыть было не чем, разве что длинными волосами, но они имели привычку развеваться по ветру, открывая любопытным взорам все особенности моей фигуры.
Я пыталась как-то залатать особенно широкие дыры с помощью сухих стеблей и веточек, но это был напрасный труд, а видавший виды материал от моих усилий просто расползался в разные стороны.
Тварь презрительно щурила глаза, разглядывая мои тщетные усилия привести себя в порядок, и я сердито ткнула её в бок.
— Ну, и чего смотрим?
В ответ раздалось злобное шипение.
Я подумала, что неплохо бы проучить наглую тварь и занесла руку над её шишковатым лбом. Тотчас когтистая лапа со свистом рассекла воздух возле моего левого глаза. Я успела уклониться, а вот тварь нет. От моей оплеухи она отлетела метра на полтора и ударилась о скалу. Не произнеся ни звука, она обнажила клыки и ринулась в нападение. На этот раз мне было не избежать острых зубов, и кровь брызнула из моего раненого запястья. Не успела тварь снова пустить в ход свои грозные клыки, как точный удар моей ноги припечатал её шею к земле. Тварь распласталась, вытянув лапы в разные стороны, и её огромные глаза смотрели из-под моей пятки отчаянно и зло.
— Попалась?!
Тварь попыталась вывернуться и полоснуть мою голую ногу длинными когтями, но я прижала ногу покрепче и тварь затихла. Взгляд её изменился, но в нём не было страха. Скорее в её глазах читались любопытство вперемешку с удивлением и лукавством. Кровь с моей руки капнула ей прямо в глаз, и она заморгала, обижено кривя безусую морду.
— Отбой.
Я убрала ногу с шеи наглой твари и предупреждающе вскинула сжатый кулак.
Тварь не собиралась нападать.
Перебинтовать руку было нечем, и я беспечно вытерла рану клочком сухой травы, благо глубокие царапины затягивались на глазах.
— Как же мы тебя назовём? Фобос? Или Деймос?
Тварь отвернулась, демонстрируя своё презрение.
Я вздохнула.
Солнце продолжало палить, и надо было продолжать путь. Здесь, под этим камнем мы не нашли ни капли воды и жажда мучила нас нещадно.
Далеко на горизонте виднелся ещё один бурый камень, и от нашей скалы вела к нему заметно проторенная дорога, видно путники так и пересекали эту местность: от камня к камню, спасаясь от жаркого солнца. Я решила продолжить путь.
— Занесло же нас с тобой, — задумчиво произнесла я вслух, подбирая с земли крепкую, гладко отполированную ветром и дождями палку. Пригодится, отпугивать многочисленных змей. Да и мало ли… в такой пустынной местности для молодой одинокой девушки и её… питомца, никакая встреча не сулит радости.
— Ты идёшь, Тотошка?
Неожиданно вырвавшееся имя из старой детской сказки развеселило от души, и я рассмеялась. Тварь покосилась недоверчиво, но на «Тотошку» не обиделась и засеменила за мной, мягко переставляя лапы.
Мы не прошли и половины пути, как Тотошка захромал на все четыре лапы. Он часто высовывал раздвоенный язык и моргал голыми веками, тяжело дыша. Жаркое солнце убивало его и пришлось взять несчастное существо на руки. Тотошка благодарно забулькал, и тут же сонная дремота накатила на меня тяжёлой волной.
— Эй, кот-баюн, прекрати свои штучки!
Я сердито крикнула и наваждение исчезло.
Тварь обладала удивительной способностью. Стоило ей завести свою дремотную мелодию, как тысячи картин и видений вспыхивали в моей голове яркими красками, незнакомые голоса звучали на разные лады. Это было похоже на галлюцинацию. Возможно, такие ощущения испытывали экстрасенсы, предвидя будущее или гадая на прошлом. Я не экстрасенс, но яркие эпизоды чужой жизни, несмотря на всё моё сопротивление, не переставая, преследовали меня, пока я несла измученного Тотошку на руках.
Не могу сказать, что мне удалось раскрыть все секреты этого загадочного существа, так бесцеремонно покинувшего свой мир, но много времени спустя я стала понимать, что Тото пытается предупредить. Неважно о чём: плохом или хорошем. Он чувствовал время, как никто другой и для него не было чудом посмотреть в будущее, оглянуться в прошлое. Своими знаниями Тотошка щедро делился со мной, иногда пугая, иногда смеша, но всегда изумляя до чрезвычайности.
Я называла его по разному: бессердечной тварью, мерзким гадом. В те редкие минуты, когда мы не доставали друг друга: Тотошкой и Тото, и никак не могла определиться с её полом, мальчик это или девочка? И потому звала его (её?) то так, то этак. Тотошке было безразлично. Где бы нам впоследствии не приходилось бывать, подобного существа я более не встречала никогда.
Мы добрались до следующей скалы, когда солнце уже наполовину закатилось за край горизонта.
