Сноб. Самовлюбленный сноб – вот он кто. Высокомерная выскочка. Значит, я совершенно не ошибалась, когда чувствовала, что меня хотят переделать, перевоспитать, подстричь под свою гребенку – подтянуть до «собственного уровня», видите ли. Мой уровень для него оказался мелковат. Я не стала подругой Известной Писательницей, которую, как трофей, можно было причислить к списку собственных достижений. В его глазах я споткнулась и перестала соответствовать мерилам Его Собственного Успеха. Не делала так, как он хотел. Отказывалась подчиниться настояниям. Запуталась. Посему мною, как трофеем, нельзя было хвастать в своих тусовках – ибо не дотянула. (Да! И ощущение, что Антон меня стеснялся на людях, у меня тоже было. Я-то, дуреха, списывала это на свою замотанность на работе.)
Короче, он посчитал меня недостойной Его Сиятельства.
М-да.
– С-спасибо тебе. За все. За честность, – всхлипываю я.
Сказать больше действительно нечего. Я чувствую себя растоптанной. Целую его в лоб и ухожу.
Душный августовский вечер заглянул и сюда, в киевское поднебесье. Комната охлаждается кондиционером, и здесь еще можно дышать. Если выйти в соседнюю дверь или на балкон, сразу попадаешь во влажно-липкую атмосферу парилки. Город плавится от зноя, и только здесь оазис относительной прохлады.
Комната, просторная и светлая, с окнами от пола до потолка, разделена на три пространства, каждое из которых ограждено ширмой. В первом пространстве стоят два стеклянных шкафа, загроможденных грудами книг. Когда-то на полках, вероятно, был порядок, и некая система до сих пор просматривается, однако многие книги уже давно лежат в беспорядке, жмутся между простенков, стекол и друг друга, наспех втиснутые в полочное пространство. Здесь же стоит массивный стул и темный полированный, старый, но еще добротный письменный стол. Если сидеть за столом, то взгляд устремляется в небо, у горизонта подпираемое соседним небоскребом.
Второе огражденное пространство напоминает кабинет врача. Огромные окна завешены шторами, формируя тень. В углу стоят стул и стол, по внешнему виду напоминающие медицинские, на столе – зачехленный ноутбук. На вешалке висит светлый однотонный халат, похожий на медсестринский, стоит кушетка, обтянутая белой простыней, на полу светлый дешевый коврик. На нем свежие следы чьих-то ботинок. Следы ведут из-за ширмы к кушетке, здесь же обрываются, а затем вновь возвращаются к ширме и уходят дальше в общее пространство комнаты.
Главное пространство комнаты выглядит несколько мрачновато: стены обтянуты старым, темно-красным, местами затертым до залысин плюшем; массивная старомодная люстра опускается с довольно высокого потолка так низко, что невольно хочется пригнуться, чтобы не зацепить ее головой, у стены стоят пару десятков совершенно черных стульев, у окна, освещаемые резким контрастным светом, примостились несколько гробов. Два обиты бархатом, один красным, другой черным, один – из голой древесины; рядом с ними лежат бархатные крышки, на ближайших стульях в беспорядке валяются ленты, искусно завязанные в массивные банты. Неподалеку, на приставленных черных стульях, лежат венки. Прямо посередине, отгораживая черные стулья от окна, громоздится старая мебель – горка и кавалерка середины прошлого века, советский сервант и книжный шкаф, два комода и несколько старых деревянных антресолей, восседающих на пластиковом шифоньере. Все вместе это выглядит как склад ненужной мебели, неплохо сохранившейся, а оттого ее жалко выбросить, но и достаточно старой, чтобы использовать, – срок службы большинства шкафов истек еще три десятка лет назад.
Вся комната производит странное впечатление: она мрачновата и одновременно забавна.
Мы с Кирой сидим у открытых гробов, пьем кофе и смотрим в окно. Я замечаю, что механически провожу рукой по внутренностям одного из ящиков: гроб изнутри обшит белым атласным полиэстером, гладким, скользким и прохладным, а оттого приятным сейчас на ощупь.
– Может, так: «Внимание, акция! Приведи троих друзей и получи свой гроб в подарок»? Или: «Распродажа гробов! Только в сентябре: пенсионерам, приобретающим бархатный гроб, – скидка десять процентов»? Или вот еще: «Обменяй старый использованный гроб на новенький – бесплатно».
– Или вот, например: «Акция от бюро ритуальных услуг: загляни под крышечку!»
– Ага. Точно. Еще может быть акция: «Только в сентябре надгробный памятник для Вас изготовит известный скульптор Украины Вася Пупкин. Спешите к маэстро!»
– А может, подарок от фирмы: «Для тех, кто хоронит с нами, лучшие концертмейстеры Киева исполнят погребальный марш за счет фирмы»?
– Да-да. Можно еще пропиарить идею «гроб на колесиках»: «
– Да ладно тебе. Вот идея для богатых: «Усопла любимая теща? Обращайтесь к профессионалам! Ящик и катафалк по реальным ценам! Живое исполнение любимого при жизни артиста!»
Кира смеется. Затем серьезнеет и говорит уже озабоченно:
