В апреле из Германии возвратилась с сыном Светлана Ромашина. Максим по случаю удачного исхода операции и начала верного выздоровления сына, собрал застолье, причем Андрея с Мариной пригласил самых первых. Максим вообще был человеком честным и прямым, мало обращавшим внимания на условности. За его столом сидели именно те, кого он хотел видеть, а не те, которых он пригласил лишь потому, что неудобно было этого не сделать.
Выпивали за здоровье сына Максима и Светланы Дмитрия, вели неспешные разговоры, после, как водится в деревнях, пели застольные песни. Потом Максим внезапно поднялся, попросил тишины, предложил наполнить рюмки.
– Хочу я друзья, сказать вот что… – произнес он неторопливо и вдумчиво. – Все вы мои односельчане, на виду у вас всех я всю свою жизнь провел. Всякое бывало, но как представитель власти, я всегда старался обходиться со всеми человечно и по справедливости. Хотя жизнь, она такая штука, порой такие зигзаги выводит, такие виражи закладывает, что ошибиться, ох как не мудрено… Могу ошибиться и я, что ж… И ошибался, что уж греха таить. Но как хорошо, когда ошибку можно исправить. – Он посмотрел на Андрея. – Вот был у меня дружок детства и юности… Вы все знаете, о ком я… Хотя, почему – был? – поправился он. – Есть и будет. Да… Так вот, сделал немало ошибок в жизни и он. Покрутила его жизнь, побросала… Но нашел он в себе силы бросить все свои дела неблаговидные и на Родину к нормальной жизни вернуться… Думаете, легко это было? Не-ет… Как мы его приняли-то поначалу? – Андрей при этих словах опустил голову. – То-то… А он, вы думаете, не знал, какой прием его ждет здесь, когда ехал? Знал. А все равно поехал! Поехал, прекрасно понимая, что верить в честность его намерений никто не будет. Это ж, какое мужество надо иметь! Я, например, не могу однозначно сказать, что поехал бы сюда на его месте… Мы и не верили ему… Так ведь? Я, допустим, не то, что не верил, больше того, думал, что он отсидеться сюда приехал. Но… Нечасто бывает, когда люди своим ошибкам радуются. Так вот сейчас – я рад! Я рад своей ошибке!
Максим помолчал, переводя дыхание, потом продолжил:
– Все вы знаете, что сделал для нас, для моей семьи Андрей… Можно, сказать, последнее отдал… И этим жизнь нашему Димке спас. Он хорошо понимал, что столько денег я ему никогда не верну. Никогда! Он сам сейчас остался ни с чем, я-то знаю… И главное, ведь даже не то, что это последнее он отдал именно моему сыну. Главное – он смог это последнее ради другого отдать. И знайте все – мы с Андреем по-прежнему, как в юности, самые лучшие, самые близкие друзья…
Максим приблизился к Андрею, держа рюмку с водкой в руках.
– Твое здоровье, друг! Дай вам Бог с Мариной такого счастья, которое только может быть на Земле!
– Спасибо, Максим… – хрипло выговорил Андрей.
Максим выпил рюмку и обнял Андрея. И все люди, которые здесь были, молча встали из-за стола и так же молча выпили.
…Жизнь налаживалась окончательно. Андрей был очень доволен, что смог вернуться. Горд, что сумел это сделать, сумел вынести неприязнь и недоверие земляков. Тяжело ведь было… А он в ответ на презрительное к себе отношение, грубо не ответил даже никому ни разу. Не сорвался, не оскорбил никого. Выдержал. Сумел вернуть расположение и доверие людей. А что говорят, будто Савка Хлопов очень негативно высказывается в их с Максимом адрес, так это плевать. Люди-то все видят. Главное – не трогать этого ничтожного Савку, сдерживать себя. Хотя нелегко это порою… Он ведь и так уже при встрече с Хлоповым, голову до хруста в сторону отворачивает, лишь бы не сорваться.
Как-то на мобильный телефон позвонил Максим.
– Я баню сегодня топлю, – коротко сказал он, поздоровавшись. – Приходи вечером париться.
Марина собрала Андрею смену чистого белья, сунула бутылку водки.
– После бани посидите. Но, в меру, смотри.
– Чудная ты право, – улыбнулся Андрей. – Что ж, у Максима бутылки не найдется?
– Мало ли что у него там найдется, – парировала Марина. – Он и баню протопи, и водкой тебя угости еще… Со своей надо приходить.
Андрей спорить не стал. Попарились в бане, сели за стол, выпили по рюмке.
– Слушай, Макс, я все спросить хочу, – сказал Андрей, похрустев соленым огурцом.
Ромашин пожал плечами.
– Спрашивай.
– Вот откуда ты все обо мне знал поначалу? Ведь каждый же шаг знал. Даже тот, который я еще не делал, а только сделать собирался? Даже для деревни это круто, так быстро все узнавать. Или это секретный оперативный источник?
Максим весело рассмеялся.
– Да какой секретный источник… – махнул он рукой. – Внедрен тут к бабкам деревенским один агент глубоко законспирированный. Когда на связь надо выйти, возле магазина в условленном месте окурок от сигареты «Друг» оставляет вместе с бутылкой пустой…
Андрей тоже расхохотался.
– А все-таки?
– Да Ильюха Меринок мне все про тебя доносил. О чем ты спрашивал, чем интересовался…
– Ильюха? – удивился Андрей. – Вот гад… Хотя, чему тут удивляться… Но он же…
– Про меня тоже нес что ни попадя? – усмехнулся Максим.
– Ну…
