Перестроить оборону Людиново за счет быстрой перегруппировки своих сил командир дивизии также не сумел и не успел. Сам он со штабом дивизии в ответственные часы потерял управление, и события пошли самотеком. Части дрались разрозненно, к тому же значительная часть сил в виде передовых, сторожевых и разведывательных отрядов была разбросана во все стороны от Людиново в обширном районе Буда, Бытош, Ивот, Куява, Сукремль, Войлово, Букань.
Потери дивизии были большими и в людях, и в конях, и в материальной части. Только неуверенность, недостаточная настойчивость и плохая инициатива в действиях противника дали возможность командиру дивизии Гарцеву через некоторое время собрать свои части в районе Шипиловка, Запрудное, Космачева, привести их в порядок и при поддержке частей 330-й дивизии снова вступить в упорные и активные бои наступательного характера.
Во всей этой тяжелой истории с потерей Людиново я вижу и свой серьезный недосмотр за 323-й дивизией: за тем, как она расположилась в этом районе и как организовала его оборону. Чрезмерной для дивизии, да еще при ее уже тогдашней малочисленности, была и задача овладеть (совместно с 322-й) Жиздрой. А ведь перед этим я велел Гарцеву еще помочь 330-й дивизии овладеть Кировом, так как 323-я стрелковая дивизия заняла Людиново на двое суток раньше, чем был взят Киров[114].
К чести 323-й стрелковой дивизии, она в последующие дни всего января вновь вела себя активно, напористо и сковала всю группу «Люттвиц», в которой была 4-я танковая дивизия и некоторые другие части.
Тяжелее всех пришлось в этих январских боях нашей 322-й стрелковой дивизии. На ее долю выпала борьба против свежих 208-й и 211-й пехотных дивизий, половины сил 339-й, 134-й пехотных дивизий, а ведь, кроме того, в группе «Гролиг» (потом – «Эбербах») были и танковые части. Соотношение сил было во много раз в пользу врага. В ходе ожесточенных боев 322-я стрелковая дивизия преодолевала огромные трудности. Командир дивизии и штаб ослабили управление частями. Появились элементы дезорганизации.
Военный совет армии еще 13 января в целях моральной поддержки и воздействия послал командованию дивизии специальную телеграмму: передавал привет частям, подчеркивал силу, живучесть и дееспособность дивизии. Указывал не переоценивать трудности. Отмечал, что врагу еще труднее. Что дивизии надо бить врага по частям, охватывать фланги, смелее маневрировать, держать связь с партизанами и 323-й дивизией, проявлять больше уверенности в себе.
Потом в дивизию был командирован член Военного совета армии С.К. Кожевников. Его главной задачей было внести успокоение, поднять дисциплину личного состава. Он чисто партийными и воспитательными мерами успешно выполнил свою сложную задачу. Наш выбор пал на С.К. Кожевникова не случайно. Это был очень сердечный человек, доброжелательный, близкий и доступный для рядовых красноармейцев и широкого круга командного состава. Человек принципиальный и, когда нужно, очень строгий, он в то же время был врагом грубого подхода к людям, администрирования и репрессий. Он был незаменимый шутник и весельчак, никогда не унывающий человек, всегда мог позабавить, рассмешить хорошей побасенкой. Короче говоря, Сережа, как мы его называли, был душой общества.
Вот эти-то его свойства как раз и были очень необходимы в обстановке тех дней. Ведь часть воинов 322-й стрелковой дивизии нуждалась в моральной поддержке, в воодушевлении, некоторым нужно было строго, но доброжелательно напомнить об их воинском долге, а отдельных – решительно подтянуть, подстегнуть или даже призвать к строгому ответу.
Со всем этим Сергей Константинович, опираясь на коммунистов и актив частей, справился наилучшим образом. Все же командира дивизии вскоре пришлось сменить. На его место был послан мой заместитель по тылу полковник Г.Н. Терентьев, человек более организованный и последовательный, чем его предшественник.
Одним из важных достоинств в действиях 322-й дивизии во всех этих боях было то, что она и на широком фронте против подавляющих сил наступающего противника сумела сохранять компактность своей группировки и не допустила распыления частей на мелкие подразделения и разные отряды.
Перед нашей армией, не перешедшей своевременно к обороне до начала сильного контрудара противника, возник вопрос: как действовать дальше? Переходить или нет к обороне?
Переход к обороне в тех условиях для армии был бы смерти подобен. Надо было наступать, всемерно борясь за боевую инициативу и навязывая наступающему врагу свою волю. Не менее важным это было и с точки зрения сохранения должного морального состояния личного состава, включая командиров.
