Сергей Исаевич совершал все новые тренировочные полеты, еще и еще раз проверяя, насколько закрепились в его памяти навыки к пилотированию аппарата тяжелее воздуха. Порой, не снижаясь, гостил в небе по 30―40 минут. И лишь затем решил предстать перед спортивным комитетом аэроклуба, который официально закрепил за ним его новый спортивный титул — пилота-авиатора. Об этом сообщил седьмой номер журнала «Библиотека воздухоплавания» за 1910 год:
«Экзамен авиатора. 31 марта в Одессе на беговом ипподроме состоялся экзаменационный полет Уточкина на звание пилота-авиатора. Собравшиеся члены комитета Одесского аэроклуба предложили Уточкину выполнить „восьмерку“. Поднявшись на высоту 15 сажен, авиатор сделал крутой поворот и продержался в воздухе три минуты. Уточкин выполнил все условия подъема, полета и спуска и получил от Одесского аэроклуба грамоту на звание пилота-авиатора».
В протоколе спортивного комитета Одесского аэроклуба от 1 апреля 1910 года записано:
«Постановили: выдать грамоту на звание пилота-авиатора действительному члену ОАК Сергею Исаевичу Уточкину и сообщить об этом Императорскому Всероссийскому аэроклубу — для утверждения таковой. Послать Киевскому обществу воздухоплавания письмо с просьбой оказать всяческое содействие С. И. Уточкину, предпринявшему турне по России под флагом и патронажем Одесского аэроклуба».[45]
В этот же день М. Н. Ефимов вручил Уточкину грамоту, о чем 2 апреля «Одесский листок» сообщил:
«Первая грамота на звание пилота-авиатора, выданная Одесским аэроклубом».
Однако Одесский аэроклуб не имел права выдачи международных пилотских свидетельств. Таким правом обладал только столичный, петербургский аэроклуб, представлявший страну в Международной авиационной федерации. «Императорский Всероссийский…» — его название звучало громко. С самого момента создания аэроклуб насчитывал большое количество членов, однако в основном из обеспеченных слоев общества, и, располагая значительными средствами, безнадежно погряз в бюрократизме, соблюдении множества формальностей. В то же время большинство аэростатов здесь находилось в неисправном состоянии, что привело к катастрофе одного из них. Не имея аэропланов, заправилы аэроклуба направляли свою энергию на решение малосущественных вопросов.
Как отмечал в январе 1910 года журнал «Аэро и автомобильная жизнь»,
это солидное учреждение, располагавшее и средствами и влиянием, «к сожалению, безнадежно погрязло в канцелярских переписках, комиссиях и подкомиссиях. Аэропланы и прочие аппараты Клубом все еще приобретаются, где-то, кем-то и когда-то будут куплены и привезены в Петербург. Пока что Аэроклуб выработал массу правил и постановлений, установил формы платьев для членов Клуба, его комиссий и подкомиссий. Надо заметить, что из семисот членов Клуба едва ли найдется два процента лиц, которые действительно имеют отношение к воздухоплаванию и могут что-либо сделать в этой области. Громадное большинство членов сделалось таковыми совершенно случайно, благодаря тому, что это было в моде».[46]