Впервые крылатая машина пересекла границу аэродрома и полетела над Москвой… Возвращение Сергея Исаевича было встречено восторженными возгласами, овацией. Наблюдавший эти полеты профессор Н. Е. Жуковский, по достоинству оценив мастерство летчика, сказал журналисту, что
Появление Уточкина в московском небе дало еще один толчок уже пробудившейся инициативе передовых ученых, инженеров, жаждущих трудиться над авиационными проблемами. Весной 1910 года было создано Московское общество воздухоплавания. Профессор Н. Е. Жуковский принимал активное участие в его организации и возглавил его Научно-технический комитет. На учредительном собрании общества 25 апреля 1910 года Н. Е. Жуковский произнес горячую вступительную речь.
В ней он сказал:
— Только что окончивший школу Фармана Ефимов уже приобрел всемирную известность и взял на состязании в Нанси (Франция) все призы. Наконец, С. И. Уточкин, научившись самостоятельно, совершил недавно блестящий полет в Киеве…
На собрании членов МОВ 8 июня, состоявшемся в помещении Английского клуба на Тверской (ныне здесь, на улице Горького, помещается Музей Революции СССР), присутствовало 28 членов общества и 12 гостей. Секретарь спортивного комитета доложил об итогах московских полетов Уточкина. Затем было зачитано заявление Сергея Исаевича и его молодого коллеги студента Московского высшего технического училища Бориса Россинского,[48] в котором высказывалось предложение открыть при обществе воздухоплавания школу летания на аэропланах типов «Фарман» и «Блерио».
— Дополняя доклад спортивного комитета общества, — сказал председательствовавший на заседании Николай Егорович Жуковский, — сообщаю об участии научно-технического комитета в поднесении призов господину Уточкину, а именно о присуждении ему приза за отличный спуск 9 мая на месте народного гулянья на Пресне.[49]
Одесситу преподнесли тогда серебряный кубок. А «чрезвычайным происшествием», о котором упомянул профессор, стала вынужденная посадка. Авиатор совершил ее, когда во время одного из полетов над городом у него остановился мотор. Уточкин мастерски спланировал на свободную площадку в Тестовском поселке. Естественно, через мгновение аэроплан окружили толпы любопытных…
Как и все, кто общался с Жуковским, Уточкин не мог не поддаться его обаянию, не восхититься глубиной его суждений, меткостью оценок явлений авиационной жизни. Профессор познакомил летчика со студентами — членами воздухоплавательного кружка, показал оборудование лаборатории, где велись исследования в области аэродинамики. Сергей Исаевич с живым любопытством осматривал аэродинамическую трубу — как уже отмечалось, одну из первых в мире, построенную под руководством Николая Егоровича еще в 1902 году в вестибюле (за неимением другого места) Московского университета. Электромотор приводил в движение вентилятор, и этим искусственным ветром обдувались детали будущих летательных аппаратов. Уточкину объяснили, что перед ним одна из первых в Европе труб всасывающего типа. Прежде все подобные устройства были нагнетательными — воздух в них завихривался вентилятором, поэтому нельзя было обеспечить точность экспериментов. Теперь его поток стал ровным, максимально приближенным к условиям ветра на высоте. Лаборатории, подобные той, что Жуковский создал при Московском университете, в западных странах появились значительно позже.
Правда, в России был ученый, который построил аэродинамическую трубу даже на пять лет раньше Николая Егоровича… Это сделал Константин Эдуардович Циолковский, скромный калужский учитель. Еще в 1894 году журнал «Наука и жизнь» напечатал его труд
Конструкция «летательной машины», предложенная Циолковским, представляла собой металлический моноплан со свободнонесущими крыльями, с закругленной передней кромкой и фюзеляжем обтекаемой формы. Бензиновый мотор должен был вращать два пропеллера. Константин Эдуардович предложил перспективную, намного опережавшую технические возможности того времени схему автоматического управления полетом — автопилота.