Судя по нарастающим по сторонам скалистым глыбам отряд преодолел половину коридора. Мармелад уныло плелся за чубарым жеребцом Майма. Вдруг пятнистый резко встал как вкопанный. Караковый не успел среагировать и мордой врезался в соседний круп. Спереди послышалась приглушенная ругань. Сзади – обеспокоенное «тпру». Стоун привстал в стремени, попытался разглядеть, что случилось. Но сизое нависшее над лощиной марево сделать это не позволило. Орк сплюнул в сторону, потрепал скакуна по загривку, мол, не волнуйся, дружок, все хорошо. И спрыгнул на землю. Положил руку на эфес меча, слегка вытянул его наружу. Мало ли. Его примеру последовали несколько товарищей. Ворча под нос, Майм скатился со своего коня, тоже проверил, хорошо ли выходит из ножен сабля. Упитанный гоблин в своей бледно коричневой рясе сейчас напоминал больше священника из Ближних земель, а не солдата. Тем не менее, саблей он орудовал едва ли не лучше, чем ложкой у костра. Сказывалось в обоих случаях голодное детство, которое он провел в компании шайки бандитов в переулках одного южного портового городка. Чудом избежав виселицы, Майм одумался, остепенился. Переехал в соседнюю страну и начал новую жизнь. От старой остался только короткий кривой клинок с украшенной черненой вязью и изумрудами рукоятью.
Откуда-то надвигался громовой рокот. Воины вмиг ощетинились оружием. Шум становился ярче. Но откуда он шел, все еще было не понятно. Казалось, все пространство потонуло в зловещей какофонии. Сердце Стоуна глухо долбилось о ребра. Под ложечкой засосало. Орк поднял глаза к узкой полоске неба. И тут купол взорвался миллиардом красок. Уши заложило от морозящего вены потустороннего визга. На землю попадали мечи, копья, шлемы. Солдаты с исказившим их лица ужасом прятали головы в ладошках, жмурили глаза, затыкали уши.
Стоун прислонился спиной к шершавой глыбе. Вспышки еще продолжали снопами искр разрывать небо, но их дьявольский танец был уже не таким ярким. Или глаза просто привыкли. Орк привстал на цыпочки, заглянул за головы боевых товарищей. Ничего. Там по-прежнему невозможно было ничего разглядеть. Оставалось только полагаться на слух и догадываться. Звон оружия, рев, крик, вой, конское ржание – все смешалось. Чей-то зычный голос раздавал команды.
– Держать строй! Сомкнуть ряды! Ииии, пли! Держитесь, ребята! Их немного осталось.
«Что же это такое?!» – чертыхнулся Стоун. Тряхнул чубатой головой и начал проталкиваться локтями к авангарду отряда. В его середине творился кромешный ад. Испуганные кони, заблокированные с двух сторон, успели потоптать своих седоков. Какие-то мелкие двуногие лопоухие твари, сновали туда-сюда. Ни капельки не стесняясь, обгладывали руки и ноги убитых солдат. Жадно вырывали куски из неприкрытых доспехами тел. Один из зверьков ткнулся острой заляпанной кровью мордочкой в ладошку Стоуна. Орк вздрогнул, отшатнулся, брезгливо вытер руку о камень. К живому блюду зубастый интереса не проявил. Зачем? Если стол от «угощения» и так ломится. Стоуна затошнило. С ребятами из середины кавалькады он не общался. Не знал ни имен, ни откуда они. Тем не менее, их было жалко. Вот так нелепо погибнуть даже не в драке. Не на войне. От лап мелких хищников. Падальщиков.
Глухой стон вернул орка на дно ущелья. Совсем зеленый еще безусый юнец одной рукой еле отбивался от трех ощерившихся на него фенеков. Вторая сломанной плетью висела вдоль туловища. Животинки клацали пастями перед самым лицом паренька. Прыгали, визжали, извивались. Солдатик еще несколько раз замахнулся тяжелой секирой. Чиркнул одного ушастого по длинному носу. Зверек тихо заскулил, обняв брызжущую фонтаном морду. Его товарищи зашипели и дружно кинулись на съедение поверженного друга. Этих нескольких минут, пока они жадно жрали собрата, Стоуну хватило, чтобы добраться до солдатика и вытянуть его с кровавого пятачка. Уже на скале орк наспех перетянул сломанную руку бойца его же поясом, дал выпить крепкого виски из своей фляжки. Паренька передернуло, а взгляд его тут же осоловел.
– Не пил что ли никогда?
– Не-а, – улыбчиво отозвался пацан.
– Вот же! Ладно, держи оружие крепче и отмахивайся, что есть мочи.
Орк по-отечески нахлобучил на голову парня шлем, похлопал его по плечу. И снова нырнул в гущу тел и хвостов. Солдатик проводил Стоуна испуганным взглядом. Вцепился в свою секиру до хруста в суставах. И замер. Одни лишь глазки бегали под кованным козырьком.
