Орк и сам не понимал, как у него так ловко выходило отбрасывать одного фенека за другим. Откуда в нем было столько отваги и силы. Он волчком проскользил сквозь месиво, отрубил несколько визжащих голов. Вытянул из-под чавкающих морд пару еще живых однополчан, помог им отбиться от голодных тварей. Орк уже почти добрался до головы отряда, когда его кто-то нагло дернул за рукав. Он слегка пошатнулся, но умудрился удержать равновесие. Окровавленный Харви тянул к нему руки и что-то пытался сказать сухими губами. Несколько зверьков хищно щерились на воина. Они уже довольно облизывались, понимали, что почти загнали бугая в ловушку. Тот еще немного – и совсем бы уперся спиной в скалу. Стоун кинулся на помощь. И уже готов был выдернуть Харви из зубастого кольца. Но тут тупой детина с какой-то блаженной улыбкой вцепился в запястье орка и со всей силы толкнул его на слюнявые пасти.
– Его сожрите, сволочи! – заревел он дурным голосом.
Фенеки вместо того, чтобы радоваться нежданной добыче, буквально свалившейся им на головы, с поросячьим визгом прыснули в стороны. Стоун ушибся копчиком о твердую накатанную землю, плечо расцарапал об обломок скалы. На мгновение в его глазах зарябило. Но он быстро взял себя в руки, подскочил, выкинул вперед руку с клинком. Но никто не спешил на него нападать. Стайка едва не раздавленных им ушастых уже доедала трепыхающегося Харви. Стон с трудом поборол рвотный позыв. Вытер пот со лба запястьем. И только сейчас заметил мамину булавку, надежно приколотую к отвороту рукава. Вот оно. Вот откуда силы, ловкость и неуязвимость. Орк прикрыл глаза, привалился спиной к шершавому камню. Гранатовый камешек. Словно капелька крови. «Не исчез родимый», – пронеслось в голове.
Стоун снова попытался прорваться в авангард. На этот раз протискиваться между отмахивающимися от тварей солдатами было проще. Армия с обеих сторон изрядно поредела. Сытые звери дрались уже не так рьяно, а уставшие воины особо и не защищались. Кровь вперемешку с грязью противно чавкала под сапогами.
Орк то и дело сглатывал подкатывающую к горлу рвоту. Воздух, напитавшийся бранным смрадом, щипал ноздри солоноватыми щупальцами. Пробираясь сквозь тела и тушки, Стоун почему-то вспомнил, как однажды в детстве отец взял его с собой на скотобойню. Ему было лет восемь, не больше. Батя уже тогда во что бы то ни стало настаивал на своем, мечтал сделать из сына настоящего грозного воина. Чтоб соседи тряслись от одного имени. Убойная площадка располагалась немного поодаль от города, в мясницкой слободе. Дурно пахло уже на самых подступах к поселку. Стоун навсегда запомнил этот липкий запах крови и страха. Он пытался улизнуть как только почувствовал его. Но суровый отец беспощадно толкал ребенка вперед – шаг, тычок между лопаток, шаг, тычок. Пока сын не уперся лбом в куцую испещренную зарубинами деревянную дверь. За ней жалобно мычали. У Стоуна сперло в груди от жалости к беззащитной буренке. Но отец был непреклонен. Он отворил дверь и жестко затолкал сына внутрь загона. Сунул ему в руку что-то холодное металлическое. Маленький орк не мог отвести взгляда от грустных карих глаз коровы. Животина, казалось, понимала, какая участь ее ждала. Стоун осознавал свою. Отец не отступился бы. Если бы сын не упал в обморок. Он сквозь туман слышал матерную брань бати, его тяжелые шаги, скрежет железа, обреченное мычание, хлопок, тупой удар туши о дощатый настил. А потом снова этот липкий соленый кровавый запах. Много лет он не мог заставить себя есть мясо, забыть весь ужас, испытанный мальчонкой на скотобойне. С годами ему удалось запихать его в самый темный уголок памяти. И вот сейчас он снова вырвался наружу. Стучал в виски уже взрослого орка: «привет». Возможно, именно поэтому Стоун так не любил войну и все, что с ней связано. Отец считал это дуростью. И чем больше сын сопротивлялся, тем рьянее глава семьи толкал его в заварушки. Как тогда, за испещренную зазубринами дверь скотобойни.
Стоун перепрыгнул через уже застывающую бурую жижу. И, наконец, увидел сразу обоих своих товарищей. Они спиной к спине сражались с кучкой потрепанных схваткой фенеков. Орк одним ударом снес ушастые бошки сразу с нескольких тушек, пинком поддел еще пару зверей. Остальные скалистые лисицы оказались не умнее своих товарищей и не кинулись наутек. А еще назойливее стали клацать зубами в сторону Аэльдримиэля и Семена. На Стоуна же снова -никакого внимания. Зато орк этим воспользовался и безжалостно обезглавил весь хвостатый отряд. «Отец бы сейчас тобой гордился», – иронично пропел внутренний голос. Стоун только хмыкнул.
– Ну как вы? Целы? – обратился уже к эльфу с сотником.
– Живы. И то ладно, – хохотнул Семен, ощупывая разодранный локоть.
– Откуда они напали?
– С неба свалились. Это же фенеки. Лисы горные. Тут ими кишмя кишит. А мы дозор не отправили, олухи. Вот и получили на орехи, – объяснил княжеский шпион. – Пощипали нас, твари. Много там полегло?
– Да я не заглядывал особо.
