Рейвенкрофту, например, были хорошо известны ужасы войны. Все называли его Демоном-горцем, потому что он был неудержим на поле боя. Он стал частью войны, шестеренкой машины уничтожения. Тем не менее Рейвенкрофт не был демоном. Он был всего лишь человеком. Но человеком отчаянным, дерзким, не нуждающимся в помощи потусторонних сил.
А вот Коул, в отличие от своего друга, перенес жестокость и необузданность в мирную жизнь. В приступе гнева он готов был на все. Коул боялся этих мгновений, боялся самого себя.
В последние дни он не чувствовал ничего, кроме злобы и раздражения. Малейший шум выводил его из себя, вызывал агрессию. Коул боролся с собой, стараясь держать себя в руках и не взрываться по каждому пустяку. Он запрещал себе много есть, пить, курить, спать с женщинами.
И все равно на его душе не было покоя. Когда в последний раз он испытывал нежность и радость жизни?
Ровно три года назад, в ту памятную ночь, которую Коул провел с Джинни. Тогда он воспылал к ней внезапной страстью. Несмотря на свои убеждения, Коул сблизился с ней, чувствуя себя при этом лицемером. Он давно превратился в циника и подспудно чувствовал, что Джинни была его спасением, единственной надеждой на возрождение души. И она действительно походила на алмаз в куче навоза.
Невинная шлюха. Где это видано?
Что с ней стало теперь? Куда она запропала? Коул хотел и боялся найти ее. Джинни могла как подтвердить его правоту относительно устройства мира, так и опровергнуть его давно сформировавшуюся точку зрения. А что если он найдет ее и убедится, что Джинни предала его? Как Коул после этого сможет жить?
До знакомства с Джинни он и не подозревал, что женщина может уничтожить его. Но теперь, после всех испытаний, выпавших ему на долю, он понимал, что Джинни, с которой он провел одну-единственную ночь, способна его убить.
Впрочем, так ему и надо…
До слуха Коула внезапно донесся звук легких женских шагов. Его охватила тревога. Прежде чем выйти в сад, женщина задвинула щеколду на двери дома, а затем повернулась и двинулась по дорожке мимо сидевшего в густой тени Коула. Она направлялась к фонтану.
Подол ее платья цвета заката цеплялся за растущие вдоль дорожки цветы, но она этого не замечала. Это была леди Анструтер.
Дойдя до фонтана, она погрузила в его чашу с холодной водой руки и, плеснув в лицо, прижала влажные ладони к шее. Ее дыхание было учащенным, движения резкими. Она была явно взволнована. Чтобы успокоиться, леди Анструтер обошла несколько раз вокруг фонтана.
Ее руки как будто не находили себе места. Она сначала поправила волосы, затем прижала ладони к груди и наконец потерла лоб. Остановившись, леди Анструтер подняла голову к небу и уставилась на луну, ярко светившую на небе. И этот призрачный свет как будто помог ей прийти в себя. Дыхание леди Анструтер стало ровным и спокойным.
На мгновение лунный свет озарил ее ярко, как дневное светило. И волосы ее засияли в нем рыжим огнем. На ее голове заблистала диадема из драгоценных камней с цветочным орнаментом. В бальном зале наряд леди Анструтер казался слишком аляповатым, вычурным, перенасыщенным цветочными мотивами. Но в саду они были, как нигде, кстати. Коул вынужден был признать, что леди Анструтер… расцвела здесь, словно роскошная роза.
У него от изумления отвисла челюсть и трубка со стуком упала на камни. К его ногам посыпались искры и пепел.
Леди Анструтер услышала странный звук и, повернувшись, стала всматриваться в темноту.
– К-кто здесь? – запинаясь, дрожащим голосом спросила она. – Это ты, Джереми?
Ее вопрос неприятно поразил Коула. Что-то внутри него дрогнуло. Джереми? Это имя показалось ему знакомым. Может быть, это был любовник прикидывавшейся святошей леди Анструтер? Коула удивила собственная реакция на эту мысль. Он не желал, чтобы у его соседки был любовник!
Не отвечая на вопрос хозяйки дома, Коул наклонился, поднял трубку и выбил ее. Тлеющий табак с искрами огня он раздавил каблуком.
Странно, но леди Анструтер не убежала в дом, как это сделало бы большинство дам, обнаружив ночью в своем саду чужака. Напротив, она подошла ближе к Коулу, шурша шелковыми юбками, длинный подол которых волочился по камням.
– О, это вы, – ахнула она, узнав наконец Коула.
В ее голосе не было радости. Коул счел за лучшее промолчать, чувствуя, как сильно бьется у него сердце. Каждый шаг леди Анструтер отдавался в нем. Коул только что успокоился – и вот, на тебе, на него вновь нахлынула волна тревоги. Впрочем, он испытывал не только тревогу… И сердце было не единственным органом, который живо отреагировал на ее появление. Коул заерзал на скамейке, чувствуя, как налился силой его член, и отодвинулся глубже в густую тень.
Глупая женщина расценила это как приглашение сесть рядом с ним.
– Не волнуйтесь, я не задержусь здесь, – торопливо сказал Коул. – Мне просто захотелось укрыться от шумной толпы и выкурить трубку, прежде чем отправиться домой.
