Брови Коула взлетели вверх от бесцеремонности леди Анструтер. Его изумили властные нотки, звучавшие в ее голосе. Она протянула руку, жестом требуя, чтобы Коул подчинился ей. Но он не привык подчиняться приказам, однако жгучая боль заставила его выполнить требование, смирив свою гордость.
Коул все еще находился под воздействием ее слов. Новость о том, что именно леди Анструтер была той медсестрой, которая правильно поставила ему диагноз, поразила Коула. Значит, эта женщина спасла его, благодаря ей он выжил.
Имело ли это для него какое-то значение? Имело ли это значение для самой леди Анструтер? Она прежде никогда не упоминала об этом. Правда, у них до сегодняшнего дня не было шанса поговорить с глазу на глаз… Впрочем, прислушавшись к себе, Коул вынужден был признать, что не питает особой благодарности к своей спасительнице.
Она вернула его к жизни, к жизни, полной кошмаров и вспышек немотивированного гнева. Именно в приступе такого гнева Коул швырнул в нее чашку. Но был ли его гнев действительно немотивированным? Коул знал причину, которая вывела его тогда из себя. В бреду ему казалось, что рядом с ним находилась Джинни. Но очнувшись и не найдя ее, он пришел в ярость.
Джинни не было, была только адская боль…
Леди Анструтер бесцеремонно положила его левую руку себе на колени, медленно, осторожно стянула с нее сюртук и закатала рукав рубашки по локоть.
До этого момента Коул никому не позволял прикасаться к своей изуродованной руке, кроме доктора Лонгхерста и инженера-протезиста. Он и представить себе не мог, что кто-то – а в особенности тот, кто бесил его, – будет осматривать его изувеченную конечность.
Коул не мог найти слов, чтобы описать чувства, которые сейчас испытывал. Его запястье покоилось на бедре леди Анструтер, укрытом ворохом юбок. А протез упирался в углубление между ее бедрами. И Коул сожалел, что это была не его рука. Если бы в углублении находились его пальцы, он смог бы ощутить тепло тела графини.
Впрочем, тогда леди Анструтер не допустила бы, чтобы пальцы герцога оказались в непосредственной близости от столь интимного места.
Коул не следил за выражением лица графини, сосредоточив внимание на искалеченной руке. Он видел, как вздулись и пульсировали вены около пристегнутого протеза, и стиснул зубы с такой силой, что у него свело челюсти.
Все, что сейчас происходило, было похоже на сон. Женщина, к которой он питал неприязнь и которую считал врагом, регулировала механизм ортопедической конструкции его протеза, действуя аккуратно и осторожно. Мурашки бежали по телу Коула от каждого прикосновения ее нежных пальцев к его коже.
– Как хитро сконструирован этот протез, – удивилась леди Анструтер. – Эти лямки и ремни переплетаются, чтобы обеспечить равномерную нагрузку.
Она ловко расстегнула пряжку, и Коул нахмурился.
– Я знаю, – буркнул он. – Я сам его сконструировал.
– Правда? – переспросила леди Анструтер. – Ваша изобретательность впечатляет. А как вы додумались использовать переплетающиеся ремни?
– Эта идея пришла мне в голову в Нью-Йорке, – пояснил Коул. – Меня пригласили в спелеологическую экспедицию в Южную Америку. Мне необходимо было надежно прикрепить протез с крюком к культе, чтобы он выдержал мой вес, когда я буду спускаться в пещеру. И тогда я придумал систему переплетающихся ремней, которые закрепляются вокруг туловища и противоположного плеча.
– Как здорово! – похвалила леди Анструтер.
Она посмотрела на его грудь так пристально, как будто пыталась разглядеть ее под одеждой. Коул призадумался: был ли это чисто медицинский, профессиональный интерес или что-то другое?
– И еще, я вижу, вы придумали какие-то дополнения к стальной части протеза, – заметила она, указав на странную насадку.
– Не трогайте, – быстро сказал Коул, отводя ее руку от скрытого внутри протеза клинка. – Иначе можете пораниться.
– Как остроумно, – заметила леди Анструтер, больше не пытаясь прикоснуться к протезу.
Внезапно в голове Коула загудело, а во рту пересохло. Он списал это на привычку слишком много курить. Не мог же Коул признаться себе в том, что всему виной была близость женщины, от которой исходил дивный аромат. «Боже, неужели от нее всегда так пахнет? – думал он. – Лавандой и сиренью?» Однако Коул тут же остановил себя. Они находились в саду, и он просто уловил аромат распустившихся ночью бутонов, которые бесстыдно раскрылись навстречу лунному свету и обострили чувства Коула, грозя задушить его своим благоуханием.
– Я была рада слышать, что, выздоровев, вы отправились в дальние странствия, стали настоящим путешественником, – сказала леди Анструтер, работая с пряжкой и ремнями. – Я читала, что вы охотились на гризли на американском Западе и покоряли вершины гор. А затем вы сплавлялись по Амазонке, я права? И работали с картографом, кажется, по имени Мортон… или Морган. Что-то в этом роде. Значит, именно во время этого путешествия вы спускались в пещеры?
– Картографа звали Каллум Монахан, – уточнил Коул. – Бесстрашный человек. – Он пристально посмотрел на нее. – Вы следили за моими передвижениями, леди Анструтер?
