– Вы знаете, сколько людей я убил? – прорычал он. – Скольким людям я причинил страдания?
Прижав руки к груди, Имоджен испуганно покачала головой.
– Когда твои руки по локоть в крови, чужая кровь становится частью тебя. Она течет по твоим жилам, пронизывает плоть, кости, мозг. И в конце концов оставляет пятна в твоей душе.
– Я не верю, что это так, – упрямо заявила Имоджен. – Не верю, что у вас черная душа!
– Да что вы знаете об этом? Вы когда-нибудь убивали?
Имоджен заколебалась. Она не могла дать Коулу честный ответ, не могла сказать правду. Ее могли привлечь к судебной ответственности за покушение на Бартона. Ее молчание Коул истолковал по-своему.
– Вот то-то и оно! – прищурившись, с усмешкой сказал он. – Прекратите проявлять ко мне сострадание, я не нуждаюсь в нем. Ваше милосердие в данном случае неуместно.
Коул снова повернулся, чтобы уйти.
– Нет! – выкрикнула Имоджен, и что-то в ее голосе заставило его замереть на месте.
Расправив плечи и подняв подбородок, она шагнула к Коулу.
– В данном случае неуместно проявлять милосердие к тем людям, с которыми вы расправились на моем крыльце, – заявила Имоджен, – но не к вам.
В глазах Коула зажегся опасный огонь, придав им неестественный оттенок.
– Да как вы смеете…
– Я смею делать и говорить все, что захочу, – перебила его Имоджен. – Это мой дом, это я оказала вам первую медицинскую помощь, и вы обязаны выслушать меня.
Ее логика была не безупречной, но эффективной. Коул, стиснув зубы, тяжело дышал. Его ноздри раздувались, придавая герцогу грозный вид. Повернувшись лицом к Имоджен, он скрестил руки на широкой груди.
Имоджен слегка оробела, но справилась с замешательством.
– Вы не можете точно знать, какая участь ждет вашу бессмертную душу. Это не вам решать. Я уверена, что даже душа злодея заслуживает милосердия. Вы не могли бы сражаться с таким ожесточением, не могли бы выжить, если бы в вашем сердце не было хоть капли веры. – Ободренная его молчанием, Имоджен сделала еще один шаг к нему. – Жизнь со всеми ее опасностями и мучениями – непростое испытание. Но мы должны пройти предначертанный нам путь. Мы обязаны жить. Нельзя тратить попусту время, предаваясь отчаянию.
– Но при этом не следует быть безрассудным и пытаться прыгнуть выше своей головы, – надменным тоном заявил герцог. – Силы каждого из нас не безграничны.
Имоджен вздрогнула. Коул был прав. Она не была трусихой или нытиком, но события сегодняшнего дня напугали и измотали ее так, что она едва держалась на ногах. Тем не менее Имоджен не сдавалась.
– Говорите, что хотите, но я не могу оставить без помощи тех, кто нуждается в ней. Такой уж я родилась. Можете называть меня глупой, безрассудной, но я такая, какая есть. И не потому, что я не способна измениться, – я не желаю меняться. Я знаю, что существуют невыносимые страдания, и цель моей жизни – спасти от них как можно больше людей.
Коул некоторое время молча сверлил ее гневным взглядом.
– Спасайте кого угодно, но только не пытайтесь спасти меня, – наконец процедил он сквозь зубы.
Имоджен по его примеру скрестила на груди руки.
– Но это уже мое дело, – с вызовом бросила она. – Я сама разберусь, кого мне спасать.
Атмосфера в помещении накалилась. Герцог преграждал Имоджен путь к выходу. Ей было не по себе под его грозным взглядом.
– Прогоните меня, или вам не поздоровится, – зарычал Коул. – Я опасный человек, и меня так и тянет доказать вам это.
Имоджен стала инстинктивно отступать от него, она попятилась и вскоре уперлась спиной в раковину. Помещение было тесным.
– Быть хорошим человеком не значит постоянно делать правильные вещи, – промолвила она. – У любого из нас есть две стороны характера – светлая и темная, добрая и злая. В душе каждого сражаются ангел и бес.
Коул пнул ногой скамейку, и она отлетела в сторону. В тусклом свете лампы Имоджен видела перед собой дикаря, распаленного похотью и жаждой крови.
– А кто вы – ангел или дьявол? – взревел Коул.
– Я не ангел, Коул, в этом вы можете быть уверены.
– Похоже, мы оба прокляты.
Резко рванувшись вперед, он набросился на нее и впился в ее губы. Объятия герцога были крепкими и страстными, поцелуй – глубоким, как ночь. Имоджен забыла обо всем на свете, поглощенная им. Язык Коула проник в ее рот. Герцог прижимался к ней всем телом, и она ощущала, как его вставший затвердевший член упирается ей в бедро.
Его правая ладонь лежала на затылке Имоджен. И хотя рука была мягкой и нежной, у девушки не возникало сомнений в том, что она была пленницей Коула. Его пальцы погрузились в ее густые волосы. Его губы обжигали ее рот. Жар распространялся по всему телу Имоджен, сползал в промежность. Она чувствовала сильное возбуждение, которое быстро нарастало, грозя стать нестерпимым.
Она доверчиво прижималась к Коулу, пылко отвечая на его поцелуй. Ее голова туманилась, мысли путались.
