– А что я ей скажу?
– Придумай что-нибудь. Соври. Скажи, что папе очень понравились ее котлеты, и он просит показать мастер – класс!
– Папа, что за чушь! Она мне не поверит.
– Ну, придумай что-нибудь другое. Только сделай это!
– Папа, а почему ты шепчешь?
– Хм, я не шепчу, – сменив тон, сказал Виноградов, – ты шепчешь, вот и я под тебя подстроился.
– Ладно, что-нибудь придумаю, детектив ты мой, – в трубке раздался звонкий смех.
Положив трубку, полковник несколько секунд постоял в тишине, а затем, скорчив гримасу, повторил:
– Детектив ты мой дорогой, эка шутница! Смешно ей, а я может по работе соскучился.
После этих слов Александр Петрович удобно уселся в своем любимом кресле-качалке, скрестил руки и, прикрыв глаза, стал медленно раскачиваться. Бах сидел возле ног хозяина и тщательно следил за движением странного стула.
Как Настя и думала, гостей был полный дом. Никто не пропустил семейную встречу. Первыми приехали Андрей и Даша, затем Марина и Олег. Нотариус был пунктуален. Ровно в семь часов вечера все собрались в гостиной. Анна Константиновна приготовила восхитительный ужин: изысканные закуски, салаты по новомодным рецептам и, конечно же – горячее, от запаха которого текли слюнки.
Екатерина Владимировна в черном маленьком платье выглядела совсем юной. За последние недели она очень сильно похудела. Но, несмотря на горе, не утратила своей привлекательности. Девушки тоже были одеты во все черное. Андрей пришел в коричневом костюме и белой рубашке, Олег в свитере и джинсах.
– Наш милый друг, вы сегодня оделись как на праздник! – сказал Игорь, подойдя к Андрею. – Вам стоило быть скромнее и не показывать вашу радость. Хотя, цвет вполне уместен, соответствует вашей натуре.
– Сегодня я не куплюсь на ваши тупые шуточки, – сказал Андрей, вплотную приблизившись к Игорю. – И, вообще, закрой, алкаш, свой поганый рот, не порти вечер. Тем более, что тебе ничего не достанется.
– Откуда такая осведомленность? Не удивлюсь, если ты уже подкупил нотариуса и выведал всю информацию. Или того лучше, подменил завещание. А, может, это на твоей совести смерть моего брата?
– А, может, на твоей? Мерзкая свинья!
– Тебе надо чаще надевать коричневое, это точно твой цвет!
Игорь, мило улыбаясь гостям, направился к бару. Налив себе в бокал виски, он залпом выпил его.
– Вот уроды, – подумал он, разглядывая родственников. – Как можно ходить и улыбаться, когда на самом деле каждый здесь готов разорвать друг друга из-за лишней копейки. Зачем вообще надо было устраивать такой пир. Отпраздновать наследство, которое любезно оставил покойный, убитый кем-то из своей семьи? Тьфу! Я больше не хочу здесь находиться.
Взяв со стойки бутылку виски, Игорь еще раз осмотрев толпу, направился к себе в комнату. К сожалению, никто не увидел за этим спрятанное горе. Гости подумали, что алкоголик снова взялся за старое.
Нотариус Бронислав Иосифович выглядел на редкость отталкивающе. Хоть гости и пытались улыбаться ему во все зубы, как будто от этого зависела сумма их наследства. В свои шестьдесят он выглядел гораздо старше. Огромная лысина украшала его слегка удлиненную по бокам шевелюру, кожа на лице была набухшая и красноватая, что говорило о его любви к алкоголю. Завершали картину лица – зубы. Когда рот растягивался в улыбке, было видно, что зубы гнилые и желтые. Хотя одежда на нем была дорогая. Шикарный черный костюм дополняли белоснежная рубашка и красный платок, выглядывавший из кармана. Взглянув на него, резко отпадало желание составлять последний документ в своей жизни.
– Уважаемые! – писклявым голосом сказал он. – Давайте перед тем, как я оглашу завещание, почтим минутой молчания моего хорошего друга, вашего мужа и отца Илью Колесникова.
В зале воцарилась тишина. Все так и замерли с бокалами и закуской в руках. Настя, стоявшая наверху, пристально наблюдала за присутствующими. Ее взгляд остановился на Марине. Девушка стояла одна в дальнем углу гостиной и плакала. Пока никто не видел, она вытирала слезы платком. По ее плечам было заметно, что она рыдает про себя. Недалеко за столом сидела Екатерина Владимировна. Женщина, закрыв лицо руками, тихо плакала. Остальные, молча, стояли посреди гостиной, как будто дожидаясь, когда стрелка на часах вернется на исходную позицию.
Бронислав Иосифович достал из портфеля документы. Надев очки, он еще раз пробежался глазами по бумаге. Одобрительно кивнув, как будто убеждая себя в том, что он все сделал правильно, он громко прокашлялся.
– Уважаемые! Как бы ни было прискорбно, что этот день настал, я все-таки должен зачитать последнюю волю вашего отца и мужа. Но перед этим я хочу сказать пару слов об Илье. Я был его давним другом, но, к моему сожалению, так и не успел познакомиться с вами до его кончины.
– Поразительно, – подумала Настя, – даже представить себе не могу, что Илья мог дружить с таким неприятным человеком. У него же на лице написано, что он сволочь.
Боясь оказаться замеченной, Настя отошла в дальний угол коридора и прислонилась к стене. Сверху ей были хорошо видны все лица присутствующих.
