Анна Константиновна внимательно посмотрела Насте в глаза, как будто пытаясь прочитать ее мысли. Убедившись, что она говорит серьезно, женщина лишь кивнула головой. Взяв со стола платок, она направилась к дверям. Настя последовала за ней.
Александр Петрович сидел на табуретке в коридоре и чистил обувь. Если присмотреться, то можно было увидеть свое отражение в каждой паре ботинок. Несмотря на это, полковник продолжал усиленно тереть свои коричневые туфли. Погрузившись в свои мысли, он не заметил, что за этим увлекательным занятием он провел уже целый час. На самом деле все его мысли были далеко от домашних дел. Складывая в голове разбросанные пазлы истории смерти Ильи, он никак не мог найти главную деталь.
Письма Анны Константиновны не столько пролили свет на вопросы, сколько еще больше запутали. Виноградов не мог поверить в то, что смерть Ильи – дело рук Анны Константиновны. Исходя из писем, с одной стороны у нее был повод для мести, с другой – это бессмысленно. Вопросов было больше, чем ответов. Взяв в руки очередной ботинок, Александр Петрович с удивлением посмотрел на него.
– Зачем я их чищу? Они ведь идеально чистые! – сказал он Баху, который все это время сидел рядом и наблюдал за действиями хозяина.
Смахнув пылинку с ботинка, он аккуратно составил обувь на полку. На каждой полке стояли три пары обуви: светлые, черные и коричневые. Туфли были отсортированы таким образом, чтобы каждый день в зависимости от погоды у него было в запасе две пары чистой обуви: светлая и темная. Все члены семьи знали эти правила и неукоснительно соблюдали их.
Однажды Настя поставила рядом с папиной обувью свои туфли. Неделю она пыталась тщетно найти их по всей квартире. Спустя месяц Алла Владимировна обнаружила их на балконе в коробке со старой обувью, которую планировала отвезти на дачу. На вопрос: «Зачем ты это сделал, папа?» Александр Петрович ответил, что какая разница, где им стоять, все равно они не на своем месте. С того раза семья четко усвоила: свою обувь ставить отдельно.
Убрав все на свои места, полковник окинул взглядом стеллаж с туфлями. Сделав несколько шагов в сторону комнаты, он развернулся и снова подошел к полке. Наклонившись к полке, он сдвинул левую пару туфлей на полсантиметра вправо.
– Вот теперь, как я люблю. Все идеально, – сказал он вслух. – Можно и перекурить.
Закурив сигарету, Виноградов стоял на балконе и смотрел, как во двор заезжали машины. Быстро, как муравьи, она сновали по двору в поисках места для ночлега. Часы показывали начало шестого. Люди, с полными сумками продуктов и с детьми под мышкой, спешили домой.
Полковник волновался. Настя должна была уже дать о себе знать. Набрав в очередной раз номер дочери, Александр Петрович услышал лишь гудки. Закурив вторую сигарету, он облокотился на подоконник и, не отводя взгляда, смотрел на заезд во двор.
Через несколько минут полковник увидел машину дочери. Она была не одна. Через закрытое окно был виден силуэт женщины.
– Молодец, доча. Я знал, что ты сможешь.
Александр Петрович, быстро затягиваясь, докурил сигарету. Потушив окурок, он побежал в ванную, взял с полки освежитель и, вернувшись обратно, стал забрызгивать сигаретный дым.
Спустя минуту в дверь позвонили. На пороге стояли Настя и Анна Константиновна. Женщина выглядела, как испуганный котенок, который всего несколько дней как оказался на улице, и не знает, что его ждет впереди. Александр Петрович приветливо поздоровался и протянул руку.
– Я бесконечно признателен вам, что вы нашли для меня время.
– Я не понимаю, зачем вам понадобилось поговорить со мной. Настя мне ничего не объяснила. Просто сказала, что надо ехать.
Александр Петрович бросил на Настю благодарный взгляд. Она в ответ лишь опустила глаза в пол.
– Проходите, пожалуйста, на кухню. Вы будете чай?
– Да, спасибо.
– Настя, завари, пожалуйста, чай. А вы проходите в зал.
Провожая женщину в комнату, Александр Петрович обратил внимание, что она вся дрожит.
– Анна Константиновна, я не буду томить вас долгими прелюдиями. Скажу прямо, – полковник сделал паузу и посмотрел в глаза женщины. – Я ни на секунду не сомневаюсь, что Илью убили.
Анна Константиновна с ужасом в глазах посмотрела на Виноградова.
– Вы думаете, что это я? Я так и знала, что вы так подумаете! Но это не я! Я вам клянусь!
Анна Константиновна подскочила с дивана и, схватившись за голову, продолжала кричать.
– Я клянусь вам всеми святыми, что я не делала этого!
Александр Петрович подошел к ней и взял ее за руки.
– Я знаю. Успокойтесь.
– Знаете? – женщина с удивлением посмотрела на него. – Тогда зачем вы меня позвали?
– Чтобы узнать, зачем вы отдали свою дочь Колесниковым? Я знаю, что Даша – ваша родная дочь.
Виноградов стоял напротив Анны Константиновны и смотрел ей в глаза. Женщина, тяжело вдохнув, как будто задыхаясь, медленно села на диван. Закрыв лицо руками, она зарыдала. Настя, услышав плач, зашла в комнату.
Александр Петрович, стоя на коленях возле женщины, что-то еле слышно говорил ей.
Настя не знала, что ей делать. Пауза, как гитарная струна, медленно растягивалась, готовая в любую секунду порваться.
