Анна Константиновна, взяв себя в руки, перестала плакать и посмотрела в глаза полковнику:
– Александр Петрович, вы человек с огромной светлой душой, не запачканной грязью жизни, должны меня понять. Я не оправдываю себя, но иначе поступить в тот момент я не могла.
Настя принесла салфетки. Вытерев слезы, Анна Константиновна начала исповедь. Именно исповедь, потому что это был монолог души. Души и сердца.
Сорок лет назад Анна Константиновна вышла замуж за Валерия Константиновича Рыбина, который в то время работал агрономом в колхозе. При вступлении в брак любви не было. Не стало ее и потом. Первые пять лет Анна Константиновна работала уборщицей на складе. Муж с утра и до ночи пропадал в колхозе, лишь вечером позволяя себе расслабиться за бутылкой. Первое время молодая женщина смотрела на это сквозь пальцы, понимая, что муж устает. Через несколько лет супруг стал прикладываться не только к бутылке, но и к жене – ежедневно одаривая ее синяками и ссадинами. Однажды, не выдержав побоев, женщина собрала все свои вещи и решила уйти от мужа. Просчитав по времени, что супруг еще на работе, Анна Константиновна, взяв вещи, направилась к выходу. В дверях она столкнулась с мужем. Он с первой секунды понял, что происходит.
– В тот вечер я думала, что умру, – сделав паузу, сказала Анна Константиновна. – Я никогда не знала такой боли. Меня били всем, что только было под рукой. Я не знаю, как я выжила. Наверное, Бог знал, что мне надо жить. Есть ради кого жить.
Через неделю Анна Константиновна узнала, что она беременна. Несколько месяцев она скрывала радостную новость от мужа, зная, что он не хочет детей. Тем более, что он на два месяца уехал в Могилевскую область на работу – в разгаре была уборочная.
Когда скрывать беременность стало невозможным, женщина рассказала супругу. Реакция была предсказуема.
– Он сначала весь покраснел, даже бордовый стал, – вспоминает Анна Константиновна, – а потом как начнет все громить вокруг. Я только и успевала, что прятаться. Меня он в тот день не тронул.
В тихой комнате было слышно, как женщина бесшумно глотала слезы. Было видно, как болит ее душа, изрезанная невидимыми ранами, спрятанными под оболочкой тела.
– Очень страшно вспоминать тот день. Очень страшно. Он пришел домой трезвый. Молча, просидел час за столом. Потом встал и резко так, прямо в лицо, сказал, чтобы я рожала.
В те секунды Анна Константиновна поняла, что теперь она выдержит все. Появился смысл жизни. Смысл ждать завтрашнего дня. Но радость была поспешной.
– Ты будешь рожать, но только рожать. Потом отдашь дитя. Я не буду растить его. Я тебе говорил, что не хочу.
Анна Константиновна замолчала и внимательно посмотрела на Александра Петровича и Настю, которые сидели, не двигаясь уже полчаса. Даже Бах, бегая по квартире и радостно облизывая всех присутствующих первые минуты, сейчас лежал в ногах хозяина и периодически поскуливал.
– В тот момент я почувствовала такую боль, что все побои мужа показались мне лишь поглаживаниями. Я знала, что, как он сказал, так и будет. И ничего не изменить.
Убедившись, что муж не изменит решения, Анна Константиновна решила бежать.
– Я снова собрала вещи. Ехать решила к троюродной сестре в Жлобин. Родители умерли, а из близких людей только она. Не знаю как, но он, наверное, почувствовал. Как только я вышла за порог, он вошел во двор.
В те минуты Анна Константиновна подумала, что сейчас он убьет ее. Но муж решил ограничиться побоями. На этот раз он бил не как обычно в живот, а по лицу.
– Наверное, пожалел ребенка, – сказала Анна Константиновна, – он не хотел его убивать… Просто не хотел растить.
Когда пришел срок рожать, Анна Константиновна снова завела разговор с мужем. Но он был непреклонен. В голове каждую секунду стремительно мелькали мысли “Что делать? Куда бежать?” Но бежать было некуда и не к кому.
– Я до последнего не могла принять мысль, что у меня заберут моего ребенка. Что я никогда не смогу подержать его на руках, петь ему песни, учить его ходить…
Несколько секунд Анна Константиновна, закрыв глаза и запрокинув голову назад, сидела неподвижно. Было видно, что женщина сдерживает слезы, стесняясь снова заплакать.
Встав с дивана, она подошла к окну и вдохнула свежего воздуха. В комнате стояла тишина. Спустя несколько минут она продолжила рассказ:
– После родов Дашеньку сразу забрали. Я даже не успела толком ее рассмотреть. Помню только ее маленькие ручки, тянувшиеся ко мне навстречу. Я отказалась от ребенка. Муж увидел дочь, но даже после этого он не изменил решение. Врачи еще долго уговаривали меня оставить ребенка, но я отказалась… Не знаю, как я пережила тот день. Думала, что умру. Но, Бог, наверное, простил меня, потому что знал, что я не виновата.
Анна Константиновна снова села на диван, сделав глоток воды, она пристально посмотрела на воду, как будто пытаясь увидеть там свое отражение.
