Рабочий день подходил к концу, но ехать домой совершенно не хотелось. Я пока не была к этому готова. Не была готова видеть мужа и говорить с ним. Знала, что он ждет, но переломить себя не хватало сил. Вспомнились слова психолога о том, что будущее зависит от меня. От моего решения. И хоть сердце настойчиво кричало об одном, разум требовал совершенно другого. И с не меньшей настойчивостью.
Я вышла из кабинета и, уже спускаясь по лестнице, набрала номер матери.
– Мам, я заеду? Ты же дома?
Глупо было надеяться, что оттягивание времени что-то решит. Как и возможный разговор с матерью. Тем более, я уже знала ее мнение. Но все равно поехала к ней. Капелька детства, в котором я, несмотря ни на что, была счастлива, сейчас требовалась, как никогда. А может, просто подсознательно хотела, чтобы кто-то разубедил меня. Принял вместо меня нужное решение.
Но оказавшись в доме родителей и увидев на лице мамы следы недавних слез, я ощутила, как запекло щеки от накатившего стыда. Проблемы были не только в моей жизни, а я эгоистично погрязла в своих собственных, не видя и не слыша больше ничего. В прошлый раз даже не спросила, как у мамы дела. И сегодня тоже спешила приехать, только чтобы самой найти утешение. А она… она плакала в этом время. Я обняла ее, заглядывая в покрасневшие глаза.
– Что случилось, мамуль? Ты из-за отца? Опять напился?
Я была почти уверена, что это и есть причина слез, но мама замотала головой и вдруг разрыдалась в голос, до полусмерти пугая меня.
– Доченька… Папа, он… – голос мамы дрожал и срывался, и хоть я и привыкла видеть ее расстроенной, сейчас все выглядело намного страшнее, чем обычно. – Он в больнице… На него напали и…
Ну, конечно. Очередная разборка с пьяными дружками. Когда он не ходил по бабам, то проводил время в компании так называемых товарищей, с которыми общим было только желание выпить. И хоть в прямом смысле слова пьяницей отец не был, последствия такого его общения маме приходилось разгребать уже неоднократно.
Как странно, я даже жалости не почувствовала. Только разозлилась, что он опять довел мать. Что-то подобное должно было случиться, потому что невозможно жить без последствий своих поступков. Особенно таким людям, как мой отец.
– Мам… – я прижалась губами к мокрой от слез щеке. – Ну ты же знаешь, что такое случалось уже не раз. Все обойдется.
Мне бы хотелось добавить слова о том, что теперь он станет умнее, но я знала, что это не так. Не станет. Выкарабкается из очередных проблем, вернется домой – и все повторится. Как всегда на протяжении многих-многих лет. Еще одно доказательство того, как опасно верить мужчинам, если они уже однажды обманули тебя и твое доверие. Сколько раз мама его прощала, терпела, чтобы сберечь семью! Но только он так ничего и не понял. А я не хотела, чтобы подобное повторилось в моей жизни. Это сейчас Денис снова вроде бы стал хорошим. Вроде бы любит меня и старается все исправить. А завтра… Завтра нет никаких гарантий, что его прежние выходки не повторятся.
Мне это больше не нужно. Я справлюсь со своими чувствами и научусь жить без него. Лучше так, чем терпеть постоянную боль.
– Не обойдется, – горестный голос мамы прервал мои размышления, и она снова всхлипнула. – Доктор сказал, что нужна операция. Сложная и дорогая, иначе он может вообще не выйти из комы.
– Комы? – переспросила я растерянно, с трудом улавливая смысл ее слов. Мне нередко приходилось видеть людей в коме, но я никогда и представить не могла, что что-то подобное затронет лично меня и моих близких. Тем более отца. Я так привыкла к тому, что на него ничто не может повлиять, что услышанное никак не вписывалось в понимание.
– Катюша, что же нам делать? Как я… без него?
Мы словно ролями с ней поменялись. Я ведь ехала сюда, чтобы найти хоть какую-то поддержку, побыть в родительском доме и хотя бы ненадолго почувствовать себя маленькой счастливой девочкой. В моем детстве любые проблемы маме были под силу, во всяком случае, я в это искренне верила. А теперь она ждала помощи от меня. Не помощи даже, а каких-то ободряющих слов, которые позволили обрести нужные сейчас силы.
Вот только я не знала, что сказать. Злость и обида на отца отошли в сторону, уступая место тревоге. Каким бы ни был он человеком, все же смерти ему я точно не желала.
– Не думай о плохом, – я чуть отстранилась, заглядывая маме в лицо и пытаясь говорить как можно спокойней. – В какой он больнице? Я поеду, поговорю с врачами, а потом мы подумаем, что делать. Может быть, попытаюсь договориться, чтобы перевезли к нам.
– Я уже говорила… – выдохнула мама. – Сказала доктору, что ты тоже врач и ему будет лучше в твоей больнице. Но его нельзя перевозить сейчас.
Я ощутила укор совести. Сколько же она успела натерпеться! И ведь не позвонила мне сразу, не стала волновать, сама в одиночку пыталась со всем этим справиться. А я… я в это время сходила с ума от ревности.
