Проблемы в собственной семье теперь уже не казались такими уж важными и уж тем более безысходными. Я вспомнила вдруг слова женщины-психолога о том, что еще есть шанс все исправить. Пока люди живы. За последние сутки я едва не потеряла мужа, а теперь рисковала потерять отца. Словно Судьба настойчиво подкидывала мне уроки, которые надо было усвоить. И хорошо бы у меня действительно получилось это сделать.
– Все действительно серьезно, – Мухин выглядел строгим и сосредоточенным, абсолютно ничем не напоминая того мужчину, с которым я совсем недавно гуляла и смеялась в парке. Я вернулась в клинику, чтобы уже на месте решить что-то более определенно и договориться о лечении. – Я знаком с лечащим врачом вашего отца. Екатерина Сергеевна, не буду скрывать, состояние критическое. Ни о какой транспортировке не может идти речи.
– А операция? – я сделала глубокий вдох, стараясь унять нарастающую панику.
Он кивнул.
– Операция может помочь. Но ее нужно делать немедленно. Вы ведь понимаете, что получить квоту можно попросту не успеть.
Я понимала. Знала прекрасно, что такие вещи не делаются мгновенно, и иногда пациентам приходится месяцами ждать своей очереди. Вот только это времени у нас не было. А это означало, что мамины страхи вполне обоснованы.
– Неужели ничего нельзя сделать? – мне не раз приходилось находиться в подобном положении, но всегда только с позиции врача. Это я обычно смотрела в потерянные, испуганные глаза пациента или их близких и пыталась делать прогнозы, которые от меня так ждали. А теперь оказалась с другой стороны. Теперь именно мне нужны были слова, которые дали бы какую-то надежду.
– Екатерина Сергеевна, вы же не хуже меня знаете, что врачи не всесильны. Я хотел бы сказать что-то другое, но не в моих правилах лгать. Тем более вам. Вы для меня много значите, и я…
– Не надо… – я остановила мужчину, не позволяя ему закончить. Нашёл время говорить о чувствах. Неужели не понимает, что сейчас мне вообще не до этого? Я все ещё замужем, плюс тревога за отца не позволяет думать ни о чем другом.
– Нет, позвольте мне сказать, – он подошёл ближе, игнорируя мои возражения. – Я ведь не могу не заметить, что у вас сложности с мужем. Вы расстраиваетесь из-за него. Страдаете. Так не должно быть. Такая женщина, как вы, должна быть счастливой и любимой.
Глаза затуманились от пелены слез. Я будто не Мухина услышала сейчас, а Дениса, говорящего мне о своей любви. Ощутила прикосновение тёплых губ к виску. Почувствовала сильные руки, в объятьях которых я столько раз обретала счастье и утешение. Но теперь рядом оказался совсем другой мужчина. А мой муж даже не знал пока о том, что случилось. Я не была дома весь вечер, рабочий день закончился давно, а Денис даже не поинтересовался, что меня задержало.
Неужели ему все равно? Да, я понимала, конечно, что он и сам только из больницы, что может чувствовать себя неважно, но так нуждалась в нем сейчас!
– Кирилл, не надо, – не сразу заметила, что Мухин подошёл ко мне почти вплотную. Так близко, что в его глазах было видно моё собственное отражение. Стоило лишь немного податься вперёд – и я оказалась бы в его объятьях.
– Я очень хочу помочь. Вам, Катя, и вашему отцу. Поверьте, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы хоть как-то облегчить ситуацию.
– Можете занять мне нужную сумму? – я понимала, что прошу о невозможном почти, но другого выхода не было. То, что согласились одолжить подруги, не составляло даже половину, а продать что-то значительное или получить так быстро кредит я бы не смогла, ведь счёт шёл на часы.
Мужчина растерянно моргнул, явно не готовый к такому моему вопросу. Но тут же взял себя в руки, и его лицо приобрело решительное выражение.
– Я подумаю, что можно сделать. Не хочу, чтобы вам было плохо.
– Сейчас дело не во мне, – я отошла в сторону, избегая находиться слишком близко к нему. – Я безумно переживаю за отца. И за маму, потому что она очень расстроена.
– У ваших родителей тоже все не слишком гладко?
– С чего вы взяли? – мне отчего-то стало неловко. Одно дело – самой осознавать проблемы в семье, а другое – обсуждать это с практически посторонним человеком. – У них все хорошо.
– Я слышал ваш разговор с мамой. Да и врать вы не умеете совсем, – обращенный ко мне взгляд был полон понимания и участия. – Катя, доверьтесь мне. Мужчина – настоящий, тот, которому вы небезразличны, обязательно сделает все, чтобы вам помочь. Катя, обещаю, что ради вас очень постараюсь найти выход.
К вечеру рука разболелась так, что пришлось пить обезболивающее. Я редко прибегал к помощи лекарств, но сейчас просто не было другого выхода. Хотелось сохранить ясную голову к моменту возвращения жены, а боль этому совершенно не способствовала.
