– Если когда-нибудь вам встретится надобность в капитане д'Арпальере, – сказал он, застегивая пояс со шпагою которая в его сильной руке казалась перышком, – обратитесь в улицу Тиктонн, под вывеской Красной Щуки…. Я там обыкновенно сплю до полудня.
– Понял? – спросил Лудеак Цезаря, когда капитан ушел. – Мы пригласим графа де Монтестрюка ужинать… поговорим, поедим, осушим побольше кружек… головы разгорячатся… случайно завяжется спор и мы неловко раздуем его, желая будто бы утушить… Оба рассердятся и ссора кончится дуэлью!..
– А потом?
– Потом Гуго де Монтестрюк, граф де Шаржполь, будет убит. Не знаю, правда ли, что капитан д'Арпальер командовал жандармским эскадроном в сражении при Дюнкирхене, или ходил на приступ Лериды с принцем Конде, но знаю очень хорошо, что во всей Европе нет лучшего бойца на шпагах. И вот зачем я повел тебя сегодня ужинать с этим молодцом в трактире Поросенка.
– Одно беспокоит меня немного, – сказал Цезарь, покручивая усики, – ты уверен, что это будет не убийство?
– Э! нет, – ведь это будет дуэль.
– Ты умен, Лудеак, – сказал Цезарь.
Все устроилось, как предвидел кавалер: подготовленная и рассчитанная заранее встреча свела Гуго и Цезаря на маскараде у герцогини д'Алфанш, граф де Шиври проиграл какое-то пари Монтестрюку, назначили день для ужина.
– И мне очень хочется, чтоб вы надолго сохранили память об ужине и о собеседнике, с которым я вас познакомлю! – сказал он Гуго. – Это молодец, встречавшийся с врагами короля лицом к лицу в Каталонии и во Фландрии, в Палатинате и в Милане!
Но Лудеак вовсе не желал, чтоб Монтестрюк встретился с капитаном Арпальером прежде, чем он сам переговорит с бывшим командиром гренадерской роты в битве при Нордлингене.
– Любезный капитан, – сказал он ему, войдя в его чулан в улице Тиктонн, – вам уже сказано, что вы встретитесь на днях с новой личностью. Я знаю, что вы человек порядочного общества, столько же осторожный, как и смелый; но умоляю вас при этой встрече еще удвоить вашу осторожность.
– Это зачем?
– Как бы вам это сказать?… Вещь очень щекотливая!
– Продолжайте.
– Вы не рассердитесь?
– Нет… я кроток, как агнец.
– Вот именно эта-то кротость нам и будет нужна… Впрочем, заметьте, что я ведь только передаю слова других.
– Вы наконец выводите меня из терпенья своими недомолвками… Кончайте же.
– Представьте себе, что люди, видевшие, как вы деретесь на шпагах, и знающие, как силен в этом деле собеседник, которого граф де Шиври хочет вам представить, – уверяют, что в благородном искусстве фехтования он вам ступить не даст… Делать нечего, говорил кто-то из них, а храброму капитану д'Арпальеру придется помериться с этим и отказаться от славы первого бойца… Да, он будет только вторым, говорил другой.
– А! вот что говорят!
– Да, и множество других глупых толков, которых я не хочу передавать вам, прибавляют еще к этим рассказам… Вот почему, для вашей же собственной пользы, я умоляю вас не говорить ничего такого, что могло бы рассердить вашего соперника. Он молод, как я вам говорил; он не только слывет редким дуэлистом и страстным охотником биться на шпагах, но еще и очень щекотливым на счет чести… Не заведите как-нибудь глупой ссоры, прошу вас!
– А что вы называете глупой ссорой, позвольте узнать?
– О, мой Боже! не горячитесь пожалуйста! Я называю глупой ссорой такую, в которой нет достаточного довода, чтобы два честных человека выходили на дуэль… Если у него громкий голос, – ну, пусть себе кричит…
– Ну, это значит – подвергать мою дружбу к вам слишком тяжелому испытанию!.. Но пусть же он не слишком громко кричит, а то как раз ему заткнут глотку!.. Я и не с такими петухами справлялся!..
– Я в этом совершенно уверен, – возразил Лудеак, пожимая ему руку; – но теперь я вас предупредил, и вы сами знаете пословицу…
Обезпечив себя с этой стороны, Лудеак пошел к Гуго.
– Я должен дать вам добрый совет, сказал он ему; вы будете ужинать с человеком, которого мой друг Цезарь так расхвалил вам; он и заслуживает этих похвал, но у него есть один недостаток, о! всего только один! Он чертовски щекотлив, обижается словом, улыбкой и тотчас же готов в таких случаях выхватить из ножен шпагу.
– А!
– И притом любит острить и насмехаться. Вот меня, например, он не раз просто осыпал насмешками! Будьте же осторожны и если заметите, что он к вам пристает, делайте лучше вид, что не обращаете на это внимания.
– Однако же, если он перейдет границы приличной шутки?
– Между нами будь сказано, у капитана д'Арпальера на боку такая шпага, которую можно бы прозвать по истине кровопийцей: ее постоянно мучит жажда крови. Ну, что же будет хорошего, если вы схватите рану за то только, что у вас на минуту не достало терпенья!
– Ну! раны-то я пока еще не получил!
– Я знаю, что вы можете с ним потягаться… Но подумайте – нет лошади, которая бы хотя раз не споткнулась. Итак, не выходите из себя, доверьте мне!
Лудеак ушел от Гуго.
– Спи покойно, сказал он Цезарю, я подложил трут и раздул уголья; если теперь не загорится, то, значит, все святые не захотят этого.
