Дня два или три спустя, четверо собеседников собрались у того же самого трактирщика, в улице Сент-Оноре, где граф де Шиври познакомился в первый раз с капитаном д'Арпальером. Гуго и капитан, кланяясь друг другу, обменялись грозными взглядами, гордым и высокомерным со стороны графа де Монтестрюка, нахальным со стороны капитана.
– Искра запала, сказал себе Лудеак.
Хозяин Поросенка превзошел сам себя и, несмотря на обвязанный еще лоб, он из одного самолюбия приготовил им такой ужин, которому мог бы позавидовать сам знаменитый Ватель. Тонкие вина не оставляли желать ничего лучшего.
Как только они уселись за столом, Монтестрюк стал внимательно присматриваться к лицу капитана, ярко освещенному огнем свечей. Он почувствовал как будто электрический удар и глаза его беспрестанно обращались на это лицо, почти против воли.
Где же он видел этот квадратный лоб, эти красные мясистые уши, этот короткий нос с раздутыми ноздрями, эти жирные губы, эти серые, будто пробуравленные глаза с металлическим блеском, эти брови, взъерошенные как кустарники и как-то особенно свирепо сросшиеся над носом, что придавало столько суровости этой разбойничьей роже? Он припоминал смутно, но почти был уверен, что уже встречался с этой личностью, хотя не мог еще определить, где и когда?
Капитан с своей стороны, не сводил глаз с Гуго и как-то особенно посмотрел на него, как будто с беспокойством и с любопытством вместе. О ему тоже смутно казалось, что он уже встречался где-то с графом де Монтестрюк. Но когда именно, в какой стороне?
Теперь Монтестрюк был уже не в своем театральном костюме; в лице его и во всей фигуре было много такого, что оживляло воспоминания капитана и давало им новую силу.
Недовольный однако же тем, что молодой человек рассматривает его с таким упорством, он вдруг сказал ему:
– Послушайте! должно быть, вы находите много интересного в моем лице, что так пристально на него смотрите? Уже не противен ли вам цвет моих глаз, или вам не нравится, может быть, моя открытая улыбка?
– Вовсе не улыбка и не глаза, хотя густые усы и брови и скрывают, может быть, всю их прелесть; но меня интересует вся ваша фигура! Черты ваши, капитан, невозможно забыть тому, кто хоть раз имел счастье созерцать их, а я уверен, что я уже имел это счастье… Но когда именно, где и в каких обстоятельствах? – этого моя неблагодарная память никак не может подсказать мне.
– Что это, насмешка, кажется? вскричал д'Арпальер, выведенный из терпенья уже одним оборотом фраз Гуго.
– Сдержите себя, ради Бога! – сказал тихо Лудеак, обращаясь к Монтестрюку.
– Я-то? Боже меня сохрани! – весело возразил Гуго, продолжая смотреть на капитана. – Я только ищу! Вот у вас между бровями, наверху носа, сидит пучок волос, который мне особенно припоминается и я просто не в силах оторвать от него глаз… К этому именно пучку примешивается одна история, герой которой, в настоящую минуту, должно быть, давно уже качается где-нибудь на веревке…
– И вы осмеливаетесь находить, что этот герой похож на меня?
– С искренним сожалением, но – да!
– Будьте осторожней, – шепнул Лудеак на ухо капитану, который изменился в лице.
Гуго и капитан вскочили разом.
– И послушайте! – продолжал Монтестрюк, – чем больше я смотрю на вас, тем ясней становятся мои воспоминания. С глаз моих спадает наконец пелена… разве родные братья могут быть так похожи друг на друга, как похожи вы на этого героя… Тот же вид… та же фигура, тот же голос!.. Тот был наполовину плут, а на – половину разбойник.
Дикий рев вырвался из груди капитана.
– Кажется, уже больше нечего мешаться, – прошептал Лудеак, наклонившись к Цезарю.
Граф де Монтестрюк сложил руки на груди.
– Точно ли вы уверены, что вас зовут Балдуин д'Арпальер? – спросил он. – Подумайте немножко, прошу вас… У вас должно быть еще другое имя… просто-кличка, когда вы странствуете по большим дорогам?…
– Гром и молния! – крикнул капитан и ударил со всей силой кулаком по столу.
– Бриктайль! я был уверен.
И хладнокровно, показывая великану перстень на своем пальце, он произнес:
– Узнаешь ты этот перстень, что ты у меня чуть было не украл?… Вот он – всё еще у меня на пальце… Одно меня удивляет, что у тебя до сих пор еще голова держится на плечах!..
Кровь бросилась в лицо Бриктайля: действительно, это он сделал себя капитаном д'Арпальером, вследствие разных приключений. Он уж хотел было броситься через разделявший их стол и схватить врага за горло, но сдержался невероятным усилием воли и отвечал:
– А! так ты – волчонок из Тестеры, тот самый, что оставил следы своих зубов у меня на руке?… Посмотрите, господа!
Он отвернул рукав и показал белый знак зубов на волосатой руке; потом, с тем же страшным хладнокровием, обмакнув пальцы в стакан, из которого только что пил, он бросил две или три капли вина в лицо Гуго де Монтестрюку.
– О! умоляю вас! – вскричал Лудеак, бросаясь на Гуго, чтоб удержать его.
– Мне хотелось только видеть, каков будет эффект от красного вина на его белой коже!.. сказал Бриктайль, хладнокровно застегивая пояс со шпагой.
