Я пинаю по улице банку, а потом пинком отправляю ее в стену. Да, именно в стену. Банка сплющивается и застревает в кирпиче, я смеюсь. Однажды кто‑нибудь увидит ее и такой: «Эй, чуваки, че тут случилось?» Я оставляю память о себе по всему городу, сгибаю фонарные столбы в «3Д» — Дэни, Дикая и Дерзкая. Оставляю народу свои визитки. Это мой способ сообщить миру, что кто‑то присматривает за его обитателями и заботится о них.
У меня впереди целый день, поверить не могу! Почти как в старые добрые времена. Думаю о том, чем я сама хочу заняться. Глупо, но мне противно работать над ледяной загадкой днем, потому что Риодан каждую ночь отнимает у меня на нее кучу времени. Но когда на кону человеческие жизни, я не могу позволить себе глупостей. Как было бы здорово подключить к этому делу супермозг Танцора!
Проблема в том, что мне еще нужно заскочить в аббатство. Я давно уже там не была, а
И есть еще инспектор Джайн. Которому я задолжала очистку клеток.
Я лениво бреду по Темпл–Бар, наслаждаясь свободным временем и своим городом, и пытаюсь решить, как расставить приоритеты. Радует тот простой факт, что сегодня, для разнообразия, выбор принадлежит мне! До Падения Стен я любила эту часть города, тут каждую ночь происходило столько классного с туристами, пабами, новыми Феями, за которыми можно шпионить и которых можно убивать. Жизнь на улицах я заценила после смерти мамы. Ни ошейника, ни клетки. Только старая сумасшедшая ведьма, которую я научила постоянно слегка меня бояться.
А потом приехала Мак, и на улицах стало еще круче. Нет ничего лучше приятеля–супергероя, с которым можно зависать. Особенно если этот приятель тебе как сестра, как мама и как лучшая подруга одновременно.
Сейчас, как и весь мой город, Темпл–Бар превратился в руины. Брошенные машины, развороченные и разбитые, столкнули к обочинам, оставив посреди бывшей дороги узкий проход. Все засыпано стеклом разбитых окон и фонарей, некуда ступить, чтоб не захрустело. Газеты, мусор и оболочки того, что было людьми, ветром волочит по улицам. В серый дождливый день тут реально мрачно, если не нацелиться на блестящее будущее впереди. Мама Мак работает над какой‑то Программой Озеленения, а папа, я слышала, — над Программой Очистки, а еще я слышала их разговоры о том, что однажды Дублин снова станет живым и полным
Я прохожу мимо ярко–красного фасада здания Темпл–Бар и чую это, не успев завернуть за угол. И тут же останавливаюсь.
Оно как ветер с ледника.
Я обдумываю вариант не поворачивать за угол. Я еще не исследовала такие сцены одна. Сегодня ночью можно подвести сюда Риодана и притвориться, что мы его только что нашли. Не то чтобы места сильно отличались в зависимости от «недавно замерзло» и «стоит ледяным пару дней». К тому же, если я заверну за угол и найду там замерзших детей, день будет полностью испорчен.
Еще совсем свежа память о том, как я чуть не умерла. Если бы вчера в церкви я была одна… Странная мысль. Я не могу представить себя мертвой. Я оглядываюсь по сторонам, смотрю вверх. Насколько я вижу, я тут одна. Кристиан не может все время за мной шпионить. Так что, типа, если я уйду, никто не узнает, что я не всегда супергерой. Если останусь и со мной случится что‑то плохое, ну, мое сердце может остановиться, и никого не будет рядом, чтобы меня спасти.
— Слабачка! А ну опять становись классной! — Мне от себя противно. Я не ухожу, и мне не нужна поддержка. Никогда. Супергерой — это не то, во что можно играть время от времени, это то, что ты есть. Все время, в любое время, каждый день.
Я отбрасываю назад полы длинного плаща — мне нравится кожаный шелест, который они издают, — вытаскиваю меч и заворачиваю за угол, готовая к действию. Меч покрывается инеем, а мои пальцы примерзают к нему в ту же минуту.
Посреди улицы одна из шикарных машин, которые так любит Мак, совершенно замерзла и блестит бриллиантовой коркой под солнечным светом.
Из открытого окна со стороны водительского сиденья торчит ледяная рука. С пассажирского сиденья наполовину высунулся какой‑то чувак, он вроде как пытался выбраться, рот у него открыт в крике, глаза закрыты, кулак поднят в воздух, словно он собирался что‑то отбить. Детей нет. Это здорово. Похоже, в этот раз жертв только двое. Это тоже облегчение.
Я изучаю машину, впитывая детали.
На этом месте не так холодно. Морозит, но не так, как в церкви или в секторе Честерса. Больше похоже на сцену со стиркой. Я так понимаю, на открытом пространстве замороженные виньетки отогреваются быстрее.
Я делаю пару глубоких вдохов, отмечаю все преграды на моей мысленной решетке модели и собираюсь для стоп–кадрирования.
И вот когда я почти все идеально измерила и просчитала, когда я готова плавно и гладко нажать на газ, за моей спиной начинаются крики и пальба.
