Мне осталось только признать, что он прав. Да, мне нравилось смотреть на красивые женские тела. Однажды мой ноутбук подцепил вирус: на экран вылезла пикантная лесбийская сцена, за удаление которой предлагалось заплатить. Уж не помню, как я справилась с этой напастью, но факт, что рвотных позывов у меня эта картинка не вызывала, скорее, даже наоборот — легкое возбуждение. Однако представить себя за подобным действом я не могла никак. Категорически. И случись такое, действительно Маргарет, скорее всего, стала бы мне противна. А возможно, и Тони, который позволил бы мне участвовать в этом.
После того как мы все это обговорили, стало ясно: беременность Маргарет при таком подходе не грозит. А значит, мы спокойно могли остаться в Скайхилле до самого конца октября, чтобы отправиться в Рэтби за пару дней до Хеллоуина. Но и в этом была огромная проблема, причем в первую очередь именно для меня.
Мы не представляли, как будем держать в узде свои непослушные тела даже два дня, но если бы Мартин остался в замке, мне пришлось бы контролировать его два месяца! Каждую минуту, каждую секунду!
— Боюсь, мне придется уехать, — сказала я однажды ночью. — Я не вижу другого выхода.
Подобное давно крутилось в мыслях у обоих, но ни один из нас не решался произнести эти слова вслух.
— Ты понимаешь, что Мартин уехал в Германию? На континент?
— Ты меня за идиотку принимаешь? — огрызнулась я. — Разумеется, я в курсе, что Англия на острове, а Германия на континенте. Надо думать, он не вплавь туда добирался. Главное — не пропустить тот момент, когда уже надо будет возвращаться обратно, чтобы не опоздать.
— Я боюсь за тебя!
— Включи уже голову, Тони! — сказала я с досадой. — Что со мной может случиться? Если Мартин дожил до тридцати шести лет, значит, по пути в Германию с ним точно ничего не произошло. А на обратном пути меня вообще никто не увидит.
— Во-первых, мы не знаем, произошло с ним что-то или нет. А что, если Боб Стоун на прощание приласкал его камнем по черепу[1], и Мартин полгода провалялся в коме? А что, если на обратном пути ты сядешь на корабль, который попадет в шторм и утонет? Могут ли вообще наши тела погибнуть в тот момент, когда делают что-то не по сценарию, а? Этот момент мы как-то не рассматривали.
— Тони, ты понимаешь, что я не смогу два месяца держать Мартина на поводке? Стоит мне на секунду расслабиться, и он тут же сбежит. Я молчу уже о том, что не вынесу такую пытку.
— Но ведь тебе все равно придется тащить его обратно!
— Так есть, наверно, разница — два месяца или?.. Сколько там занимает дорога из Германии? Возьмем худший вариант — что он действительно отправился в Германию, а не залип в ближайшем городе.
— Послушай, Света, как ты понимаешь, интернета здесь нет, — вздохнул Тони. — И точно сказать я тебе ничего не могу. Дай мне немного времени, я прикину, хотя бы приблизительно. Мы с Мартином не прямой наводкой из Пфорцхайма в Лондон путешествовали. А тебе надо будет скакать оттуда в Кале через Страсбург и Вормс, а потом из Дувра до Стэмфорда.
Следующей ночью Тони озвучил мне свои прикидки. Выходило все не слишком оптимистично. Даже с учетом того, что я могла менять лошадей хоть в каждой встречной деревне, выбирая самых лучших.
— Смотри, — сказал он, подтягивая подушку повыше, — если брать очень грубо, то от Пфорцхайма до Кале где-то около четырехсот миль. Еще раз говорю, я не знаю точно, сколько, и проверить негде. Может, больше, может, меньше. От Стэмфорда до Дувра — тут могу сказать точнее. По современным — нам, конечно, современным — дорогам примерно сто семьдесят миль. Здесь и сейчас — ладно, пусть будет двести. Итого порядка шестисот.
— Около тысячи километров, — перевела я в более привычные единицы. Наверно, надо прожить в Англии не один десяток лет, чтобы мили, фунты и прочие кошмары не вызывали внутреннего ступора. — Да, прилично.
— Когда я занимался конными пробегами[2], тренированная лошадь спокойно проходила сто миль за десять часов. Но лошадь сейчас — это неважно. Важно, сколько ты сможешь провести в седле. Начнем с того, что ты в ужасной физической форме, а десять часов в сутки — это даже для здорового человека непросто.
— А ты понимаешь, что сейчас без разницы — сидеть эти десять часов в седле или на стуле? — разозлилась я.
— Ты ошибаешься, — спокойно ответил Тони. — Держать в узде только свое тело или тело и лошадь сразу — не одно и то же. К тому же по незнакомой дороге тебе придется ехать только в светлое время. А это будет уже осень. Скорее всего, непогода. И извини за банальность, но тебе надо будет останавливаться не только для того, чтобы украсть очередную лошадь. Придется еще есть, пить, ходить в туалет, да и просто отдыхать. Так что давай набросим к шести минимальным дням для ровного счета еще три. Плюс минимум сутки на Канал[3]. Десять дней. Но это если Мартин действительно отправится домой к папе, а не куда-нибудь в дальние края.
— У меня нет выбора, Тони, — обреченно повторила я. — Десять дней, пусть даже две недели, я, надеюсь, как-то выдержу. Но не два месяца.
