Пытаясь оттянуть экзекуцию хоть на пару минут, Мэри заплакала. Потом зарыдала, некрасиво отвесив нижнюю губу. Питер усмехнулся, подошел к камину и вынул из вазы розы. Аккуратно положив их на полку, вернулся к Мэри и выплеснул воду из вазы ей в лицо. Громко икнув от неожиданности, она замолчала. Графиня, Люси и Джонсон зачарованно смотрели на Питера, словно он вытащил из носа Мэри букет бумажных цветов.
— Ну? — спокойно сказал Питер.
— Я…я не хотела, я не знала… — снова начала всхлипывать Мэри.
Питер заглянул в вазу — там оставалось немного воды. Еще раз икнув, Мэри уставилась на него взглядом не просто кролика перед удавом, а кролика, которого удав уже начал потихоньку заглатывать. Причем с хвоста.
— Я расскажу, расскажу, — прошептала она обреченно.
В принципе, все оказалось не то чтобы совсем уж предсказуемо, но и не особенно неожиданно. Просто никто не знал, что Энни приходилась Мэри троюродной сестрой по матери. Фамилии у них, разумеется, были разные, никакой дружбы за ними не водилось. Весной Энни неожиданно позвонила и предложила встретиться в кафе в деревне для важного, как она сказала, разговора. Там она без особых церемоний рассказала, что графиня после смерти мужа присвоила некую чужую вещь и ни в какую не желает возвращать. Поэтому владелец намерен заполучить ее любым путем. Мэри участвовать в этом не пожелала, поскольку прекрасно понимала, что подозрение сразу падет на нее.
Тогда Энни сказала, что шкатулку заберет другой человек. Мэри только надо будет заранее сказать, когда графиня на долгое время покинет дом. К тому же сведения будут щедро вознаграждены. Мэри сначала отказывалась, но Энни ее убедила. Сказала, что никто, разумеется, не пострадает, ничего, кроме этой вещи, похищено не будет, и на нее никто не подумает.
В мае и июне у них ничего не вышло, потому что графиня договаривалась с доктором накануне вечером или даже утром того же дня. Похоже, дело было не слишком срочное, потому что забираться в дом тайно, к примеру, ночью, не планировалось. Наконец в июле Мэри смогла предупредить Энни заранее. Они договорились, что Мэри в нужное время отправится в деревню, чтобы в доме никого не было. Вообще ей категорически запрещено покидать дом в отсутствие графини, но она придумала слезную сказку о том, как с ней внезапно приключился обычный женский караул, а средства гигиены закончились, поэтому пришлось срочно бежать в аптеку.
— Но почему же тогда Энни не забрала шкатулку? — подала голос до сих пор молчавшая Люси. — Что ей помешало, если вы договорились? Как вообще получилось, что вы ее застали?
— Не знаю, — судорожно всхлипнула Мэри. — Она позвонила мне и сказала, что я могу уходить. Я сходила в деревню и сразу вернулась. Где-то минут сорок прошло. Я думала, что они уже все сделали, и вдруг услышала звон стекла, увидела, как кто-то перелез через забор. Я вообще сначала не поняла, что это была Энни. Подумала, что тот человек не ожидал, что я вернусь, и испугался.
— Видимо, что-то у них с Хлоей не так пошло, — нахмурился Питер. — Если я правильно понял, они встретились утром в городе. Что они там делали целый день? Тетя Агнес ведь уехала сразу после завтрака. Хотя… другого автобуса из деревни до вечера нет, Энни могла приехать утром и ждать Хлою в городе.
— Хлоя? — переспросила удивленно графиня. — Опять эта дрянь? Но зачем ей понадобилась шкатулка? Там один старый хлам.
— Хотел бы я знать, — буркнул Питер. — Ну да ладно. Мэри, может, кто-то еще был на дороге, проходил мимо дома, машина, может, проехала? Что-то ведь ее спугнуло?
— Не помню, милорд.
— Хорошо, оставим это. Где шкатулка, у тебя?
— Нет, милорд, — Мэри снова приготовилась выть, но свирепый взгляд Питера ее остановил. — Сегодня утром мне позвонила какая-то женщина. Она сказала, что все знает про наш с Энни договор. И если узнает полиция, меня обвинят в убийстве. Она сказала, что это ее шкатулка и что она будет молчать, если я принесу ее в лес до вечера. Сказала, куда принести.
— И ты принесла? — Питер выглядел так страшно, что даже Люси испуганно поежилась.
— Да, милорд, — прошептала Мэри.
— Она ее забрала? Ты ее видела?
— Нет, она сказала положить в дупло на опушке. Я положила. И ушла. Это было днем, когда миледи спала после ланча.
— В наше время, похоже, никому нельзя верить, — с горечью сказала графиня. — Эта девчонка служила у меня пять лет. Ты от меня хоть одно плохое слово слышала? Или, может, перетрудилась? Или тебе платили мало?
Мэри молчала, глядя себе под ноги и продолжая крутить оборку.
— Собирай свои вещи и проваливай, — махнула рукой Агнес. — Чтобы я тебя больше не видела. Расчет получишь в замке у мистера Джонсона.
— Подождите, тетя, — остановил ее Питер и повернулся к Мэри: — Сейчас поедешь с нами. В лес. Покажешь, где оставила шкатулку. Может, она еще там.
Выйдя из машины на опушке леса, Питер подошел к старому корявому дубу с большим дуплом, отверстие которого было примерно на уровне его груди. Сунув туда руку, он с досадой понял, что пустота уходит вниз, возможно, до самой земли.
