— Хорошо, что плашмя ладонью попала, — просипел дворецкий, кашляя и отплевываясь. — Могла и кадык выбить. Вот ведь тварь! С вами все в порядке, милорд?
— Надеюсь… Если подумать, один плюс все-таки есть.
— И какой же?
— Что я отдал шкатулку леди Скайворт. Мы и так опозорились, но если бы Хлоя еще и шкатулку у нас отобрала… Тогда домой было бы лучше вообще не возвращаться.
[1] Лондонский Сити (англ. City of London) — административно-территориальное образование, церемониальное графство в центре региона Большой Лондон, историческое ядро Лондона. У Сити есть собственная полиция, отдельная от службы столичной полиции (англ. Metropolitan Police Service).
[2] «The Jungle Book» (1893–1894) — книга рассказов английского писателя Редьярда Киплинга. Имеется в виду огонь.
17. Планы на осень
В начале августа Мартин начал портрет Роджера. Времени оставалось не так уж и много. Дни летели, а мы все никак не могли решить, как и когда отправимся в Рэтби. Чем ближе подступал день, когда Мартину предстояло покинуть Скайхилл, тем отчетливее мы понимали, насколько непростая задача стоит перед нами. И насколько она сложнее, чем нам казалось.
Напрасно мы надеялись, что сможем приучить свои тела к нагрузкам, что они станут меньше сопротивляться или хотя бы не так сильно болеть. Нет. Каждую мою мышцу, каждый сустав ломило, как будто я целиком состояла из гниющих зубов. Тони с таким сравнением согласился.
Мартин и Маргарет летали на крыльях любви, а нам больше всего хотелось, чтобы они целыми днями лежали где-нибудь и не шевелились. Но заставлять их это делать не стоило — стало бы только хуже. И если раньше мы могли отдохнуть хотя бы ночью, то теперь они устраивали в это время свидания в ее комнате, а спали днем — урывками, когда придется. Впрочем, я в их возрасте тоже могла не спать ночами, тем более в романтическом угаре.
В конце концов мы с Тони прекратили свои эксперименты и встречи, позволив нашим телам делать то, что они должны были делать. Кроме одного — никакого секса. В этом Тони был категоричен. Однажды я малодушно пыталась сдаться, но для этого дела, как правило, нужны двое. Мои аргументы были примитивны: что, если рискнуть — ну, в качестве очередного эксперимента? Они этого хотят, и мы испытываем это желание вместе с ними. Мы знаем, что хотя мы — это они, все-таки мы — это мы. Как бы мы ни выглядели. Что, в конце концов, важнее — тело или разум и душа? Если уж безобразия нельзя избежать, надо его возглавить. Расслабиться и попытаться получить удовольствие.
Как будто мало было боли во всем теле, так еще и вполне определенный мужской дискомфорт от неудовлетворенности! По правде, это здорово выматывало. Тони не зря предупреждал меня, что Мартин не может спокойно пройти мимо мало-мальски привлекательной женщины. Но это было еще полбеды. В реальности его напряжение снимала Маргарет. В Отражении мы лишили их такой возможности.
Когда я высказала все это, Тони долго молчал. Теперь, с началом августовских ливней, Мартин почти каждую ночь приходил к Маргарет, раздевался, забирался в постель и… и ничего не происходило. Мы им не позволяли. Просто лежали и разговаривали. Кстати, удерживать их от нежностей было намного труднее, чем что-либо другое. Не зря говорят, что легче заставить человека сделать то, чего он не хочет, чем запретить ему то, что он хочет.
— Ты когда-нибудь делала то, что тебе очень хотелось, хотя и понимала, что нельзя? — наконец спросил Тони. — Ладно, спрошу прямо. Ты когда-нибудь спала с кем-то, кого хотела, хотя понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет?
— Разумеется, — хмыкнула я. — С тобой.
— Перестань! Я не об этом.
— Тогда нет. Я поняла, что ты имеешь в виду. Это когда одно место не в ладах с головой, так? Когда понимаешь, что это плохо, неправильно, опасно, но все равно хочешь. Нет, к счастью, такого со мной не было.
— Тогда поверь на слово, не стоит. Потом чувствуешь себя отвратительно. Это гораздо хуже, чем изжога от чизбургера, от которого никак не можешь отказаться.
Я не стала задерживаться на этом факте его биографии, прикидывая, с кем он так облажался. Негласный закон: все, что касается прошлой личной жизни, — табу, пока кто-то из нас сам не захочет рассказать об этом.
— Понимаешь, Света, если бы ты оставалась в ее теле, я бы вполне смог себя пересилить. В принципе, не так тяжело представлять на месте одной женщины другую. Тем более, зная, что это она и есть, просто выглядит иначе. Но Мартин — мужчина. И тут я ничего не могу с собой поделать. Не сомневаюсь, что получу от этого физическое удовольствие. Хотя бы за компанию с Маргарет. Но потом мне будет очень противно. И я не хотел бы невольно перенести это отвращение на Маргарет, а самое главное — на тебя.
