Этим утром Ева Диаринг получила два долгожданных письма, и в них не содержалось ни малейшего намёка на ту бурю событий, которая вскоре последует. Ева взяла письма с собой в комнату для завтраков и читала их, рассеянно отпивая чай маленькими глотками. Первым она вскрыла письмо от своего издателя, Ли Флеминга: он напоминал о симпозиуме и о приёме, который ежегодно устраивал для своих авторов и их друзей в отеле «Кларендон». Второе было от леди Сэйерс, приглашающей мисс Диаринг вместе с другими авторами по окончании симпозиума провести несколько дней в её лондонском доме. В приглашении леди Сэйерс прозвучала довольно неожиданная просьба: её светлость хотела бы, чтобы Ева задержалась у неё, чтобы принять участие в Сезоне.
Еве не нужно было раздумывать над ответом на приглашение Ли. Жизнь писателя отличается уединённостью, так что она с удовольствием предвкушала встречи с другими авторами, также принадлежавшими к прекрасной половине человечества. За последние несколько лет их готические любовные романы с элементами тайны произвели фурор в обществе. Женщины обожали читать их произведения, а вот джентльмены чаще высмеивали и относились к таким книгам с пренебрежением. В результате ни одна писательница готических романов не осмеливалась открыть своё настоящее имя, используя вместо этого псевдоним. Они были знаменитостями, но никто не знал их в лицо, кроме сестёр по перу и небольшого круга доверенных лиц. Впрочем, Еву это устраивало. Деньги, скапливающиеся на её банковском счёте, были достаточной наградой за дело, которое она любила больше всего. Она родилась, чтобы стать писателем. Разве не так всегда говорила её мама?
А вот над приглашением леди Сэйерс Ева размышляла долго. Это была её коллега по писательскому цеху, которая жила в прелестном районе Кеннингтон, а в свободное от сочинительства время вращалась в высшем обществе. Её светлость устраивала в своём доме подобные недельные посиделки по окончании симпозиума ещё до того, как Ева стала публиковаться. Писательницы с нетерпением ожидали, когда подойдёт время этих встреч и у них появится возможность вместе отдохнуть, возможно, даже с большим нетерпением, чем сам симпозиум. С леди Сэйерс было весело: таких людей, как она, называют, мягко говоря, оригиналками. Хотя ей было всего пятьдесят, она уже пережила четырёх мужей. Она красила ногти, а для лица употребляла косметику. И была откровенна. Некоторые считали её поведение возмутительным, а уж в юности эта леди ввязывалась в такие приключения, о которых любая героиня готического романа могла только мечтать.
Ева была польщена просьбой продлить свой визит, но в то же время её это насторожило. Она подозревала, что леди Сэйерс решила поиграть в сваху. Тем не менее, у Евы был отличный повод принять приглашение её светлости.
За столом воцарилась тишина, и Ева, подняв глаза, наткнулась на пристальный взгляд своей собеседницы. Мисс Миллисента Клэверли была тёткой Евы со стороны матери; они с Евой были близки с тех пор, как мисс Клэверли после трагической гибели сестры приехала к зятю, чтобы взять на себя заботы о домашнем хозяйстве. Когда отец Евы снова женился, Миллисента вернулась в свой дом в Хенли, а чуть позже к ней приехала Ева. Подобное решение, казалось, устроило всех, особенно новоиспечённую мачеху.
Никто не знал точно возраста мисс Клэверли. Последние несколько лет она продолжала утверждать, что ей слегка за сорок. В её тёмных, тщательно уложенных в причёску локонах не было предательских серебряных нитей. Мисс Клэверли никогда бы этого не допустила. Она была привлекательной женщиной, отнюдь не толстой, но с приятными округлыми формами, и любила одеваться по последней моде.
Ева указала на письмо ее светлости и сказала:
— Леди Сэйерс приглашает нас провести несколько недель в Лондоне после симпозиума, чтобы я смогла поучаствовать в событиях сезона.
Мисс Клэверли кивнула.
— Да, я знаю, дорогая.
Услышав это, Ева нахмурилась, а Миллисента щёлкнула языком и добавила:
— Нет, я не читала твои мысли. Этот дар был у твоей матери, а не у меня. Дело в том, что я тоже получила письмо от леди Сэйерс. Вот откуда я знаю о её предложении. Просто решила ничего тебе не говорить, пока ты не прочитаешь своё письмо.
Ева подумала, что вряд ли хоть кто-нибудь мог считать семью Клэверли обычной, по крайней мере, по женской линии. Некоторые называли их чудачками, кое-кто — ведьмами. Ева считала их одарёнными. У представительниц этой семьи была необъяснимая способность видеть взаимосвязи между вещами, причём видели они их довольно часто. Это была игра, в которую они время от времени играли, словно фокусницы, орудуя целым арсеналом уловок. Когда приезжали её кузины Клэверли, казалось, будто дом захватила толпа озорных эльфов. Большую часть времени Ева относилась к кузинам доброжелательно, посмеиваясь над их шутками, но, когда те заходили слишком далеко, она была не прочь удивить сестёр парочкой собственных трюков.
